Цитата недели

Вси насладитеся! – Предпасхальное слово

Заканчивая Великий пост, всмотримся в его конечную цель, в священную, в светоносную ночь Пасхи. Это ночь, в которую Церковь украшается в свои лучшие одежды и поет свои вдохновеннейшие песни, встречая воскресшего Жениха – Христа. Бодрствуют христиане православные! В древности особенно строго наблюдалось, чтобы никто не спал в эту ночь… Одним словом, готовимся к чему-то великому.

И справедливо: если Блаженнейший Митрополит Антоний [Храповицкий – Ред.] проникновенно объяснял, что каждый праздник есть таинство, то Праздник праздников – Пасха, есть таинство таинств, о котором я не смею и не умею любомудрствовать.

Впрочем, остановившись над глубиною Пасхи, уловим хотя бы ту истину, что в эту ночь Человеколюбец к нам как бы сугубо милостив. Множество беззаконий наших, в иное время столь тягостных для совести если только она не усыплена, и если мы сокрушались о них, здесь облегчаются одним вздохом умиления. Поверим в это «богатство благости», о котором возглашает божественный Иоанн, насладимся «пиром веры», на который его златыми устами зовет Церковь. Слово Златоуста, на которое я ссылаюсь, так совершенно говорит о Пасхе, что в Светлую Ночь, никто не заменяет его и не дополняет своею проповедью. В русских храмах оно читается неизменно… Впрочем о русском народе и вообще известно, что ни один другой народ так не празднует Пасху. За это благодарение Господу!

Но, минуя наш дорогой и любезный русскому сердцу пасхальный быт, минуя несказанную красоту русского пасхального богослужения, задумаемся о главном, о высочайшем моменте праздника Пасхи. И задумаемся, и смиримся, и признаем, что многие и многие из нас еще не научились истинно церковному празднованию Пасхи.

Что это за пир веры, на который зовет нас Златоуст?

В воскресенье, в которое читается Евангение о Блудном Сыне, когда мы еще приготовляемся к Великому посту, церковное толкование этой притчи, поясняя, что Блудный это мы, а отец его – Отец наш Небесный, говорит: «и тельца упитанного его ради (т.е. нас ради!) закалает, Сына Своего Единородного Отец, и Плоти Его дает причаститься и Крови» (Синаксарий в неделю Блудного Сына). Чудная притча, а исполнение ее — Пасха.

Только мы вспомним об Отце нашем Небесном, только двинемся к Нему, Он отверзает объятия Отца и дает нам причаститься Сына Своего Единородного. Если так бывает при каждом обращении грешника, то пасхальная ночь как бы предельно сокращает грань времени между решением пойти к Отцу и объятиями Отчими, в которые подают души наши, чтобы насладиться совершенно незаслуженной трапезой Тела и Крови Христовых. Вот почему Златоуст все в том же знаменитом слове говорит: «Трапеза исполнена, насладитеся вси, Телец упитанный, никто же да изыдет алчай: вси насладитеся пира веры…»

Слышите: «вси насладитеся»!

Вот почему в древности именно в пасхальную ночь причищались все – и старцы и дети, и мужи и жены, и здоровые и больные (последним Святые Тайны носили на дом). Даже в вечер Великого Четверга, когда и установлено Таинство, причащались преимущественно священники, как служители алтаря, ибо алтарь есть горница Тайной Вечери. А на Пасху причащались все.

Читаем в 66 правиле 6-го Вселенского Собора: «от Святого дня Воскресения Христа Бога нашего до недели новыя, во всю седьмицу верные должны во святых церквах непрестанно упражняться во псалмех и пениях и песнях духовных, радуясь и торжествуя во Христе, и чтению Божественных Писаний внимая, и святыми Таинами наслаждаясь… Ибо таким образом (читаем мы дальше) со Христом купно воскреснем и вознесемся».

Если так рассудили Отцы даже о целой светлой седмице, как нам не вспомнить об этом в первый ее и светлейший день.

Ведь от забвения наслаждения Святыми Тайнами, увы, многие перешли к тому, что стали пренебрегать пасхальной литургией и, выстояв светлую заутреню, которая служит к ней лишь приготовлением, уходят разговляться.

Но ведь не к разговенам же нас звал церковный колокол! Не для того были и свечи и многократное «Христос Воскресе»!

«Да будет известно», говорит церковный устав об освященных пасхальных яствах (мясе, куличе, яйцам, так называемой сырной пасхе…), «что это не Пасха и не Агнец, как некоторые говорят и понимают и особенно благоговейно вкушают, как бы некую святыню, но простое приношение, ибо его надо приносить не как жертву Богу, а лишь для того, чтобы священник молитвою благословил сие начинающим после поста вкушать мясо и сыр (вообще скоромное)… Ибо Пасха и Агнец, это Сам Христос, взявший на Себя грех мира, приносимый священником на престоле Богу и Отцу в пречистых Тайнах честного Тела и животворящей Крови. И Тому (Христу) причащающиеся, истинную ядят Пасху» (Триодь Цветная).

Об этом поется и в антифонах Великой Пятницы: «Не яко же иудее празднуем: ибо Пасха наша за ны пожрен бысть Христос» (Антифон 15).

Но, скажут мне, мы приобщаемся Христу и тогда, когда приобщаемся Святых Тайн, на первой или на четвертой неделе поста, в Великий Четверг, Великую Субботу и другие дни…

Воистину так, и более того! «Пасха вожделенна», как об этом говорит преп. Феодор Студит, «она есть очищение грехов, сокрушение и смирение сердца, слезы умиления, чистота совести, устранение плотских страстей… Кто сподобится достигнуть в таковые дела добродетелей, тот празднует Пасху Господу и совершает светлый и многовожделенный праздник, не однажды в год, но во всю свою жизнь».

Явление чаши народу всегда означает воскресение, и за каждой полной литургией священник, причастившись, тайно читает пасхальные песни «Святися, святися, Новый Иерусалиме» и «О, Пасха велия».

Но почему эти же песнопения все в ту же великую ночь впервые звучат явственно?.. Почему стих: «Тело Христово  приимите, Источника Бессмертного вкусите», который обычно сопровождает причастников к Чаше, когда таковые имеются, в пасхальную ночь поется непременно еще до явления Чаши, как бы всем повелевая приступить? И как можно, имея в иные дни спасительную жажду причащения, не гореть этой жаждой богообщения в Его день – Христов день?

Вот и царские врата от пасхальной ночи семь дней не закрываются. В Великий Четверок, в дивный Вечер Таинства, их откроют для причащения мирян, как всегда, после Тайной Вечери священников. Но на Пасху всем дано видеть и самую Тайную Вечерю.

«Не сердце ли наше горело в нас»? (Лк.24,32), говорили Лука и Клеопа, когда Он открылся им в преломлении хлеба. Как же не загоримся мы, знающие, Кто Этот Хлеб и что Он воскрес?!

И семь дней перед алтарем будет стоять простой хлеб-артос в напоминание о Хлебе жизни Воскресшем Христе.

Затем пасхальную литургию указано совершать «по рану»? Куда это Церковь нас торопит, вернее, куда нас так стремительно влечет в эту спасительную ночь, Сам Христос Бог наш?!

«Питие новое… во Царствии Моем… пию, якоже бо Бог с вами, боги, буду», обещает Христос апостолам (Канон Вел. Четв., песнь 4). А в Светлую Ночь мы все услышим: «Приидите пиво пием новое… Нетления источник» (Ирм.3 Пасх. канона).

Еще с вечерни Великой Субботы пророческим чтением (Исх.12, 1-11) о поспешном ядении прообразовательного агнца Моисей подготовил нас к этой стремительности.

Прекрасен русский обычай начинать пасхальное богослужение в полночь и не прерывая, совершать вечерю Господню до утра.

Немощные естеством, но препоясанные силою свыше, крестообразно сложив руки и с жезлом молитвы, все поспешим к Чаше. Сия Пасха есть Господня! (Исх.12, 11).

Ты говоришь: не смею, не подготовлен… Но ты дерзал в иные дни. А в эту ночь Господь все прощает. К Петру отрекшемуся Он на рассвете этого дня через ангела посылает Мироносиц с благовестием (Мр. 16, 7).

Скажешь: как я буду праздновать, есть и пить? Но в этот день Церковь не только не спрашивает с нас поста, а прямо запрещает его (Ап. Пост. Пр. 64 и Гангр. Соб. 18).

Буду в обществе, не смогу удержать ум собранным… Что же, вспомни, что сила и величие Его отражается в каждой капле.

Слышал я об одном иерее, который однажды на Пасху призвал всех оставшихся у литургии причаститься. Вероятно, он допустил тогда общую исповедь. Делать так постоянно, для всех, конечно, нельзя: был бы крайний соблазн! Но не слишком упрекнем такого иерея, если он лишь однажды за все годы своего служения дерзнул взять на свою совесть неподготовленность своей паствы, чтобы показать ей, для чего Господь даровал эту Святую Ночь.

Но встретил я когда-то давно и другого иерея, который даже утешался тем, что отучил своих прихожан от причащения на Пасху… Утешаться этим никак нельзя! Нельзя утешаться оскудением в людях божественного желания.

Но что я сделаю, скажет иерей, если все захотят причащаться на Пасху, когда столько народа приходит?! Как справлюсь с исповедью? Сколько времени служба продлится?

Друже, если бы пламень благочестивого желания разгорелся, то и пути бы обозначились. Мое слово не о технике преодоления практических затруднений, потому что не так уж и много пока в этом смысле приходится преодолевать. Пока что после заутрени толпы редеют…  Впрочем, можно предположительно вот что сказать… Где усилилось бы такое желание, там, значит, укрепляется у людей церковное сознание. При росте церковного сознания качественно и количественно растут приходы, увеличиваются приходские возможности, легче находятся достойные кандидаты для принятия священного сана. В малом приходе пасхальный приток причастников не поставит пастыря в безвыходное положение. А в большом приходе тогда можно надеяться увидеть собор иереев благоговейных, совершителей Пасхи Господней… Причащают тогда и из двух, и даже из нескольких Чаш.. Небо спустилось на землю! Вси насладитеся пира веры! Вси восприимите богатство благости!

А исповедь?.. Где овцы хорошо узнали голос пастыря, где они исповедаются во все посты, а, главное, где они исповедались именно в этом Великом посту, исповедались не спешно, как должно, и пастырь их знает, там для таких прихожан, полагаю, возможна под Пасху и общая исповедь, как повторная после недавней… Да и в обычном порядке, для желающего причаститься на Пасху, пастырь поищет время между богослужениями в Великую Субботу, или даже в Великую Пятницу, ибо промежуток времени между исповедью и причащением по необходимости может быть и продолжительнее, чем день, или даже два, как объяснял и митрополит Антоний. Кто исповедался и причащался в Великую Субботу, тех, вообще, пастыри совершенно законно допускают без всякой повторной исповеди к Чаше снова в пасхальную ночь.

Если безусловное воздержание причастника от всякой пищи и от питья воды должно начаться по правилам, вообще до полуночи (не есть уже после исповеди – это благочестивый обычай, но не безусловное правило, обычай, который хорошо соблюдать по указанию духовника, но который неисполним, если человек исповедался задолго до причащения, по необходимости, за сутки и более), то под Пасху, когда Литургия служится ночью, надо начать это безусловное воздержание от семи, или не позже восьми часов вечера.

Это все некоторые вехи… А слово мое для пробуждения святого желания в пастырях и в пасомых.

Весь Великий Пост есть подготовка к тому, чтобы на Пасху приступить к Чаше. Вот за неделю до его начала Церковь поет: «возведемся к покаянию, и чувства очистим, к ним же брань вход поста творяще, надеждою благодати сердца извествующе… И снестся нами Агнец Божий во священной и светоносной нощи Воскресения; нас ради приведенное заколение, учеником приобщенное в вечер таинства и тьму разоряющее неведения, светом Его Воскресения» (Нед. Мясопуст. Стих. На стих. Веч.).

Через два дня слышим: «Помолимся видети образныя зде Пасхи совершение и Истинныя явление» (Вт. Сырн. На стих веч.).

Еще через неделю молимся: «Да достойни будем причастия Агнца, за мир закланного волею Сына Божия и духовно празднуем из мертвых Спасово Воскресение». (Вт. 1 седм. стих. на стих веч.).

Проходит два дня, снова поем: «Желающе Божественныя Пасхи причаститься, не от Египта, но из Сиона грядущия, греховный квас отымем покаянием» (Четв.1 седм. Стих. На стих. Веч.).

На другой день: «Незнаменаимся Кровию от нас Веденного на смерть волею, и не коснется нас губитель: и снемы Пасху Христову священнейшую» (Пят. 1. Седм. Стих. На утр.).

В среду четвертой седмицы: «Сподоби причастится и Божественныя Пасхи Твоея» (Стих. На Госп.воз.).

Чем ближе Пасха, тем неудержимее наше стремление: «радостию потецем предварити и страшное и святое Воскресение» (нед.4, веч.ст. на Госп.воз.).

Нельзя, чтобы такая напряженная подготовка завершилась только символическим, хотя и вдохновенным празднованием Воскресения Христова!

В этот день, «сотворенный Господом», когда благовествуется, что «Слово Плоть бысть и вселися в ны» (Ин.1, 14), распространим сердца наши, вместим в себя и мы Бога Слово в Пречистых Тайнах Его Тела и Крови, чтобы он обитал с нами и в нас.

Послушайте: как христианин вообще готовится к причащению? Молитвой, исповедью… А еще? Скажем: постом, чтением духовных книг, примирением с ближними…

А как нас всех Церковь готовит к Пасхе?

Постом… Да, здесь Великая Четыредесятница и перед самой Пасхой единственная в году строго постная суббота, Великая суббота.

Чтением… В посту усиленно перечитывается в церкви Псалтырь, читаются книги Бытия, Притчей, Пророка Исаии… Перед самой светлой Заутреней прочитывается вся книга Деяний Апостольских.

Что касается примирения с ближними, то вспомним, как в первенствующей Церкви каждый раз перед возношением Св. Даров, после слов «возлюбим друг друга», верующие (а все они готовились причащаться) целовали друг друга. Это, как объясняет Симеон Солунский, «в знак того, что людям должно любить друг друга… Что желающие причаститься Его (Христа) должны предстать без вражды и что в будущем веке все будут друзьями». Впоследствии этот обычай целования должен был быть уничтожен, может быть, потому же, почему был уничтожен и  непременный обычай причащаться за каждой Божественной Литургией или на каждый праздник, потому что те древние были духовнее, потому что ослабли мы. Но в Пасхальную ночь, которая есть образ будущего века, и мы, все, все приглашаемся к священной Трапезе и поем: «простим вся Воскресением», и даем друг другу тройное лобзание мира.

Один вдумчивый иерей рассказывал мне, как мальчиком забегал он в пасхальное утро в оже опустевший после торжественного богослужения храм. Светло, нарядно, но безмолвно и безлюдно… И мальчику становилось грустно: Христос один!

Братие! В день Воскресения не подобает оставлять Христа одиноким. Все странноприимем Его, Единого, не имевшего где преклонить главу, в сердца наши. Все примем в себя Тело и Кровь Его. Аминь.

 

Scroll To Top