Цитата недели

Св. Николай в России

«Радуйся, Николае, великий чудотворче!» (припев Акафиста святителю Николаю)

После Господа Иисуса Христа и Его Пречистой Матери, Приснодевы Марии, святитель Николай – самый почитаемый святой Русской земли от принятия ею Крещения и по сей день… Нет такого русского города, где бы в старину не было Никольского храма или по крайней мере Никольского придела. Нет дома православных людей, в котором не было бы иконы святителя Николая.

По Уставу Русской Православной Церкви в литургическом круге седмицы святитель Николай имеет свой день – четверг, особым образом посвященный молитвенному его прославлению. Только св. Иоанн Креститель обладает таким же днем персонального почитания (ему посвящен вторник). И больше никто из великого сонма угодников Божиих не имеет своего «личного» дня в седмичном круге… На иконах «Всех святых, в земли Российской просиявших» нередко можно обнаружить святителя Николая (хотя и жил и «просиял» он совсем в другой земле!)… В старину иностранцы-протестанты иронически отмечали, что Николай угодник – особый русский «бог». Они связывали это с мнимым невежеством русского народа, его склонностью к языческому идолопоклонству… И тем обнаруживали собственное невежество в представлениях о православной вере, но оно в данном случае являлось искаженным отражением истинной правды. Правда в том, что почитание святителя Николая на Руси имеет исключительный, чрезвычайный, всенародный характер. Как это могло произойти? Почему архиепископ далекого, маленького города Миры на южном побережье Малой Азии стал таким «своим», таким близким и таким великим для всего верующего русского народа?

 *   *   *   *   *

 …Я сижу в своем кабинете («кельи», как я его называю) среди множества книг и бумаг. Здесь относительно тихо. Со стен смотрят лики святых икон, горит лампада. Старинное дубовое кресло с четырьмя разными головками львов на спинке и подлокотниках очень удобно располагает к созерцанию и тихим размышлениям. Но современный мир дает знать о себе и здесь, его глухой шум доносится до моего слуха: звонки трамваев, гул множества движущихся автомашин, неясные голоса человеческой толпы – суета! Столпотворение вавилонское… А нужно думать о величайшем святом глубокой древности. Есть о чем поразмыслить в молитвенной тишине.

Передо мною на столе огромная старинная книга в кожаном переплете – «Минеи четьи» XVII в. «Житие» святителя Николая. Светлый, ясный, духоносный и глубокий язык! Взять бы, да и перепечатать это, как есть, на церковно-славянском языке! Но нет, ныне нужно заново осмыслить великую личность святителя и сказать об этом на языке современности так, чтобы было доступно и понятно современному человеку, тому, что там, – за стеной моей «кельи», в круговерти «столпотворения», где не мерцают лампады, но слепят глаза огни автострад и грандиозных грохочущих строек.

Что я скажу? Нет, пусть сначала – не я; сначала пусть говорит сама жизнь.

…Врач-хирург был весел и беззаботен. Сегодня он сидел у меня в гостях, пили душистый чай, шутили, говорили о пустяках. Трудно было представить, что этот человек два дня в неделю делает по нескольку сложнейших операций в состоянии предельного напряжения всех своих сил: от его умения и внимания зависит жизнь пациентов. В свои сорок пять лет этот доктор сумел достичь многого, занял видное место в медицинской среде. «Золотые руки!» – говорят о нем. Множество спасенных жизней, признательность больных. Разговор незаметно сводится на духовные темы. «Я никогда не приступаю к операции, не помолясь, – говорит хирург, – всех своих ассистентов и сестер я приучил призывать на помощь святителя Николая». «Почему именно его?» – заинтересовался я. «Видите ли… – доктор подыскивал слова, становясь очень серьезным. – Лучше я вам расскажу об одном случае. Это было в 1982 году. Оперировал женщину. Злокачественная опухоль. Все шло хорошо. Опухоль удалили, вокруг нее все почистили, метастазов не было, можно зашивать. И вдруг – сильное кровотечение! В тяжелых складках внутренних тканей скальпелем случайно задели кровеносный сосуд. Пытаюсь найти его и не могу! Обильное кровотечение не дает даже примерно определить, откуда идет кровь. Крутимся все, меняем тампоны, смотрим и так и этак – все впустую. Идет время, больная истекает кровью. Еще немного – и конец! Срочно посылаю за специалистом-профессором, а сам думаю: пока его приведут, может быть уже поздно. В отчаянии громко воскликнул: «Николае угодниче, да помоги же!» Тут меня кто-то позвал. На мгновение отвел глаза от раны, что-то кому-то сказал и, снова посмотрев на рану, не поверил глазам своим: кровотечение прекратилось там, словно его и не было!.. Если бы это был один случай!» Глаза у моего доктора влажные, а руки дрожат и дергаются, – руки, которые никогда не дрожат при самых операциях!..

К сему можно добавить лишь то, что этот хирург особенно любит Никольский храм и часто посещает его.

Я вспоминаю множество рассказов других людей о скорой помощи святителя Николая, в том числе – следующий.

Простая женщина-крестьянка в 1941 году на Смоленщине осталась без мужа (он ушел на фронт) беременной и с двумя детьми. Наша армия тогда отступала. Ужас близящегося фашистского нашествия охватил оставшихся в деревне. Свои же ушли, а немцы еще не вступили. Крестьяне решили раздать людям по домам то, что хранилось в колхозных амбарах. Но Ксения (так звали женщину) не могла взять ничего: она была кроме всего прочего вконец ослаблена болезнью (простудой) и только смотрела, как другие несут продукты в свои семьи. «Что ты стоишь? – крикнул ей один мужик, – давай я тебе хоть мешок картошки дам, а то ведь помрешь с голоду со своими детьми!» И крестьянин, бросив тяжелый мешок к ногам Ксении, побежал по своим делам. Женщина, надрываясь, потащила мешок к дому. А идти было довольно далеко, через овраг с кустарником. Тащила волоком, обливаясь потом и слезами, поминутно останавливаясь, задыхаясь. Пронзительный крик: «Немцы!» Вдалеке на дороге в клубах пыли показались грязнозеленые фигуры на мотоциклах. «Ну, все. Пропала я! – испугалась Ксения и завопила, – «Святитель Николай, помоги!» – «Чего кричишь?» – послышался голос. Из кустов вышел незнакомый старик. «Ой, дедушка! Видно, Бог тебя послал! Не могу картошку до дому донести, а немцы уже едут, а у меня двое детей!» – «Так я тебе донесу», спокойно сказал старик, взвалил на спину тяжелый мешок и пошел вперед. У дома Ксении он с грохотом свалил мешок на деревянное крыльцо. Ксения, причитая, бросилась к дверям, чтобы пригласить своего помощника в избу, угостить чем-нибудь и всего на какую-нибудь секунду, не более, оказалась спиной к старику. А когда тут же обернулась, то… никакого старика не увидела. Не было его ни во дворе, ни на дороге, куда она на всякий случай выбежала, хотя и понимала, что старик не мог столь быстро пройти через двор на улицу. «Села я на свой мешок с картошкой, – вспоминала Ксения, – как дура, ничего не понимая.! И тут до меня стало доходить: откуда старик знал мой дом и дорогу к нему?! Вбежала в избу, посмотрела в красный угол. – Да вот же он мой “старик”, на иконе Николая Чудотворца! Только на иконе он в красивых одеяниях, в митре, с Евангелием, а из кустов вышел в такой одежде, будто колхозник, а в какой – я и не приметила!»

Всю дальнейшую долгую жизнь Ксения помнила этот случай и всегда обливалась слезами, рассказывая его.

…1975 год. Я служу вторым священником в Никольском храме г. Курска. Готовимся к «весеннему Николае», как говорят в народе, – к празднику перенесения честных мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бари (9/22 мая). Это наш престольный праздник. Ожидается очень много богомольцев, не только наших прихожан, но и со всего города. В храме есть икона святителя Николая, почитаемая чудотворной. Она помещена в киоте, под стеклом, и очень много лет не вынималась оттуда. Сам не знаю, почему я вдруг решил предложить настоятелю вынуть эту икону из киота и положить на аналой в центре храма, чтобы верующие могли приложиться к ней. Возможно, такому намерению посодействовало то, что один мой знакомый священник, побывавший только что в Италии, привез мне из г. Бари флакон со святой водой, в которой растворена капелька мира, источаемого от мощей святителя Николая. Настоятель согласился с моим предложением. Мы даже решили в самый день праздника на молебен после литургии добавить в священную воду немного воды из итальянского флакона. 21 мая началась торжественное всенощное бдение. Оба мы – и я, и настоятель почувствовали нечто необычное, какой-то особенный подъем, словно обильная Божия благодать наполнила храм и сердца людей, которых собралось на редкость много – до двух тысяч и более. Моя жена Андроника стояла в числе певчих на левом клиросе, откуда бывает видна часть алтаря с престолом, когда отверзаются царские врата. Мы, священники, облачились, как положено, в золотые ризы. Сшитые из современной парчи, они недавно были куплены и сверкали, как солнце. Уже на Великой вечерне, на «выходе» жена моя увидела, что в алтаре вместе с нами присутствует еще один священник, облаченный тоже в золотую ризу, которая однако сверкает еще ослепительней, чем наши. «Кто бы это мог быть? – размышляла Андроника. – К настоятелю в гости обычно никто из священников не приезжает; могут приехать только к моему мужу. А батюшка наверняка приезжий, так как в Курске такого нет, да все куряне теперь служат в своих храмах. Значит, прийдется принимать сегодня этого батюшку дома, он будет ночевать. Чем его угостить? Где положить спать?» – такие женские, практические заботы стали одолевать мою супругу, которая меж тем замечала, что этот третий священник, молится не так, как мы: он делает много чинных земных поклонов, тогда как мы стоим, не следуя его примеру. Сначала он осеняет себя крестным знамением, потом опускается на колени, скрываясь за престолом, затем поднимается и вновь становится виден. Кланяется он горнему месту, и потому лица его почти не видно; хорошо видна только седая голова и левая щека, обрамленная седой бородой. «Что-то я не знаю такого священника среди знакомых моего мужа, – думает жена. – Хотя у него много знакомых, и не все мне известны». Настало время утрени. «Хвалите имя Господне» – запел хор. Отверзлись вновь царские врата, и мы с настоятелем вышли на середину храма со свечами в руках совершать полиелей. А третий незнакомый священник, к удивлению моей жены, не вышел с нами, остался в алтаре, продолжая делать земные поклоны. «Посмотрите, что это за батюшка!» – обратилась Андроника к певчим, стоявшим рядом. «Какой благообразный батюшка! – сказала одна из женщин. – Как истово кладет поклоны!» – «Но почему же он не вышел с нашими священниками!» – воскликнула другая певчая, тоже ясно увидевшая священника в алтаре. – «Ведь, если он пришел просто помолиться, то не должен был облачаться в ризы, а если облачился, то должен был выйти и на полиелей. Но почему не вышел?!» – так судачили женщины-певчие на левом клиросе, наблюдая за странным неизвестным священником. Вся служба прошла необычайно, небывало радостно и благодатно!..

Когда мы с настоятелем, окончив все, разоблачились и вышли из алтаря, к нам приступили певчие: «А где же гость?» – «Какой гость?» – «Тот, третий батюшка, который молился с вами. – «Вы что-то путаете, никакого “третьего” батюшки не было. И вообще кроме нас двоих в алтаре никого не было». – «Как же не было, когда был! Мы за ним наблюдали…» И певчие рассказали нам то, что видели.

Мы потом внимательно осмотрели алтарь. Не могло ли случиться так, что какая-нибудь гладкая поверхность отражала кого-то из нас? Но нет! Все «опыты» на месте показали – ничто не создает отражения. Да и молился этот «батюшка» не так, как мы, и голова у него была седая (а у нас еще нет!..). И он оставался видим в алтаре, когда мы вышли из него.

«Боже милостивый! – подумал я тогда. – С нами молился святитель Николай! А мы не видели его! Конечно, по грехам нашим. Впрочем, как могли бы мы служить, если бы увидели его! Господь покрыл наши очи, чтобы служба шла своим чередом». Но «не горело ли в нас сердце наше», не ощущало ли оно чьего-то близкого благодатного присутствия! Воистину горело, ощущало! И это лучшее подтверждение тому, что женщины действительно видели Божия угодника!

Подобных случаев различных чудесных знамений и скорой помощи святителя Николая во всех концах России и в наши дни такое необозримое множество, что, если бы попытаться описать их, то никакая книга не смогла бы вместить этих описаний. Поэтому, когда читаешь древние «Жития» святителя Николая, то полной верой и радостью отзывается сердце на все, что содержат в себе страницы старинных книг. А содержать они и подробное житие святителя, и повесть о перенесении его честных мощей из Мир Ликийских в Бар, и описание некоторых из его чудес, приводимых лишь в качестве примеров, ибо описать все, что связано с ним в церковной истории, просто невозможно.

В какие-то незапамятные времена, очевидно, еще до начала арабских завоеваний и задолго до Крещения Руси некие «богобоязливые мужи от устья реки Танаис нарицаемыя», т.е. от устья Дона, «слышавшие о мироточивых и целебных мощех святителя Христова Николая, в Мире, граде Ликийстем сущих, совещашася поити морем тамо поклонения ради; и наполнивше корабль пшеницею, отплыти хотяху…» Весьма возможно, что это были славяне-русские. Как известно, до VII века русские поселения имелись на Дону (потому русских с Дона вытеснили хазары). Русские, среди которых уже тогда было немало христиан, вели оживленную хлебную торговлю со странами Востока и эллинского мiра. Перед тем, как эти «богобоязливые мужи» отчалили от пристани, к кораблю подошел бес, принявший облик женщины, и уговорил их взять сосуд с благовониями, чтобы излить их на раку с мощами святителя Николая. Поверив ложному благочестию мнимой женщины, купцы-паломники взяли сосуд и вышли в море. На следующее утро их застиг шторм ,и несколько дней трепало судно так, что они решились вернуться обратно. Но тут им явился святитель Николай, плывший в лодке по морю, объяснил им хитрость беса, укрепил в намерении плыть в Ликию, а сосуд повелел бросить в море. Когда они исполнили это и ввергли сосуд в морские воды, – «внезапу оттуду дым черн и пламень изыде, и смрад велик исполни воздух, море же разседашеся, и кипящи вода, и из дна клохтание творяще, капли же бяху, аки искры огненныя, яко убоятися в корабли сущим и от страха кричати!» Но святитель Николай ободрил их, укротил море и устроил благополучное плавание до г. Миры. Там, помолившись с великим благодарением своему заступнику и избавителю, купцы отправились обратно, «поведающи всем повсюду, яже случишася с ними на пути».

Этот случай особенно интересен. Он дает основание, заглянув в глубь веков, увидеть, что почитание святителя Николая началось в пределах будущей Киевской Руси очень давно и, по-видимому, к IX веку уже приобрело широкий характер. Тогда становится понятным, почему в 861 или 862 годах киевский князь Аскольд (или Осколд) после проповеди в Киеве равноапостольных Кирилла и Мефодия, одобрив первое массовое крещение киевлян, и сам пожелал назваться во святом крещении именем Мирликийского святителя. Через сто лет на его могиле святая равноапостольная княгиня Ольга построила храм в честь святителя Николая. Итак, первый общерусский князь-христианин получил имя – Николай…

После 988 г., когда состоялось великое событие Крещения Руси, почитание Чудотворца Христова Николая становится открытым и получает особенное распространение.

…Особенным заступлением святителя Николая спасается в древности город Можайск от нападения врагов. В память об этом создается особый образ «Николы Можайского», на котором он изображен с мечом в правой руке и подобие города – в левой. Главный собор Можайска был посвящен святителю Николаю. Ему же посвятили свои главные соборы города Зарайск, Изборск, Остров. Одна из главных церквей Новгорода Великого – Николо-Дворищенская (XII в.).

Прославленные Никольские храмы и монастыри создаются в городах Киеве, Смоленске, Пскове, Торопце, Галиче, Архангельске, Великом Устюге, Тобольске и других. В Москве несколько десятков (!) храмов посвящается святителю Николаю. Одна из самых красивых башен Московского Кремля, выходящая на Красную площадь, – Никольская…

Особенно чтят святителя Николая мореплаватели и купцы, совершающие плавания в далекие страны, по опыту знающие, как помогает святой в опасности на море, иной раз спасая людей из пучины вод. Храмы, воздвигаемые такими купцами, часто получают народное название «Николы Мокрого». Вспомним здесь и знаменитый Никольский Морской собор в Петербурге.

Впрочем, не меньше почитают его и крестьяне, и различные слои обездоленных людей, которым святитель – особый помощник и защитник в бедах и скорбях. В устном народном творчестве есть любопытное сказание. Оно – нецерковно, это чисто фольклорное произведение, но оно позволяет подметить некую важную особенность народного почитания святителя Николая. Содержание сказания таково. Однажды Господь Бог позвал к Себе святителя Николая и преподобного Иоанна Кассиана (Касьяна) Римлянина. Они приоделись и пошли. И встретился им на дороге крестьянин, у которого в грязи завяз воз с сеном и который никак не мог его вытащить. Крестьянин стал просить путников помочь. Касьян сказал: «Я бы и рад помочь, но как я потом явлюсь к Богу в грязных одеждах!» А святитель Николай стал помогать мужику вытаскивать увязшую телегу. Касьян пришел к Богу первым, и Господь его похвалил. Потом приходит святитель Николай весь в грязи. «Как ты посмел явиться ко Мне с опозданием, да еще такой грязный!» – спросил Господь. Святитель рассказал, как было. Тогда Господь похвалил Николая и сказал, что за его доброту люди будут праздновать его память два раза в году, а Касьяна за его суровость – раз в четыре года. Присказка «объясняет», таким образом, почему память преподобного Кассиана совершается 29 февраля, и, следовательно, по-настоящему бывает только в високосный год…

В Николаевском храме г. Курска, где я служил, меня поразило редкое обстоятельство. Главный алтарь посвящен святителю Николаю, а левый боковой – преподобному Кассиану Римлянину (уже не является ли это откликом на народную побасенку, желанием «примирить» обоих святых?). Впрочем, преподобный Кассиан достаточно высоко чтиться в нашем народе; имя Касьян было очень распространенным в старину.

Русские люди знают святителя Николая не только как милосердного заступника, но и как «страшного наказателя» обижающих, «обличителя» всякой неправды; он – «очень строгий святой», – говорят о нем иконописцы, среди которых и по сей день бытует поверье, что доску для иконы святителя Николая следует выбирать непременно без единого сучка (иначе накажет!).

Очень показательно отношение к святителю Николаю русского монашества. Невозможно перечислить всех чтимых в монастырях икон великого Чудотворца, монастырских храмов, приделов, часовен, освященных в его честь. От Ледовитого океана до песков Средней Азии, от Балтийского моря до Тихого океана вся Россия была уставлена Никольскими обителями, словно сторожами… Интересна география этих обителей. Наибольшая «густота» их приходится на исконно русские земли Московской, Киевской, Тверской, Костромской, Вологодской, Владимiрской, Новгородской епархий. Всех монастырей в России тогда насчитывалось 1009. Если учесть, что подавляющее большинство их было посвящено Троице, Спасителю, Матери Божией, то окажется, что обителей во имя святителя Николая в десятки раз больше, чем обителей, посвященных кому-либо из других святых, то есть что после Бога и Пресвятой Деве Марии, святитель Николай – самый почитаемый святой в русском монашестве.

Старинное «Житие» святителя Николая заканчивается такими словами:

«Многая же великая и преславная чудеса великий сей Угодник Божий сотвори по земле и по морю, в бедах сущим помогая, от потопления спасая, и из глубины морский на сухо износя, от пленения восхищая и перенося в дом, от уз и темницы избавляя, от мечного посечения заступая, и от смерти свобождая, многим многое подаде исцеление: слепым зрение, хромым хождение, глухим слышание, немым глаголание. Многих в убожестве и нищете последней страждущих обогати, гладным пищу подаде, и всякому ныне такожде призывающим его помогает, и от бед избавляет, его же чудес мощно исчести… Весть великого чудотворца сего восток и запад, видят и вси концы земнии чудотворения его. Да славится убо о нем Бог в Троице Единый, Отец, Сын, и Святой Дух и его святое имя устнами всех да почитается в хвалении во веки, аминь».

Кажется, теперь можно ответить на поставленный вопрос, почему святитель далекого маленького города Миры стал таким своим, близким и великим для всего православного русского народа? Причиной тому – всенародный многовековой опыт молитвенного общения с ним и получения скорой помощи от Бога по его предстательству, опыт, который, как мы видели, продолжается и умножается и в наши дни. Однако, на самом деле это лишь половина ответа. Вслед за этим сразу возникает другой вопрос: а почему святитель Николай обрел такую силу представительства, стал так быстро, так часто откликаться на моления людей в минуты скорби и опасности? Разве мало святых прославилось подлинным высоким человеколюбием? Очень многие, в сущности – все! Чем же отличается святитель Николай? Каково его положение и значение в Церкви Христовой?

Чтобы ответить на эти вопросы, нам необходимо будет углубиться в рассмотрение дошедших до нас свидетельств Церкви, проникнуть благоговейным и смиренным духовным взором к самой личности святителя Николая.

Протоиерей Лев ЛЕБЕДЕВ
Русский пастырь №40, 2001 г. С. 45-54.

Scroll To Top