Цитата недели

Духовно-историческое наследие Русской Зарубежной Церкви

На прошлом III  Всезарубежном Соборе в 1974 году приснопамятный архиепископ Женевский и Западно-Европейский Антоний выступил с докладом на тему «Наша Церковь в современном мире». Говоря о наследии Русской Зарубежной Церкви, мы, в сущности, задаем тот же вопрос: «Кто мы – Зарубежная Церковь?» Чтобы выяснить, в чем сохранилось и в чем изменилось наше самосознание, я буду ссылаться на доклад владыки Антония. Однако настоящая тема также предполагает исторический охват с 1920 года.

В 1980-х годах митрополит Виталий говорил, что пока коммунистический лагерь противостоит капиталистическому – нам жить просто; когда же они договорятся – тогда нам будет трудно. Вероятно, он имел в виду духовную свободу и «неуязвимость»[1]Зарубежной Церкви. В большей же мере это касается перемен в нашем самосознании, в нашем видении того, что есть Русская Зарубежная Церковь и какова ее роль в отношении России и остального мира.

В отношении того, что названо термином «охранительство», видение наших духовных руководителей оставалось неизменным[2]. Но три или даже четыре поколения русских родились и выросли в отрыве от Родины, и это не могло не влиять на изменения в нашем отношении к России, в нашем восприятии самих себя.

Настоящий этап истории РПЦЗ призывает нас к серьезному, творческому и превыше всего – духовному подходу к преодолению жизненных трудностей.

Видение духовными руководителями значения РПЦЗ

Отгремели последние залпы Гражданской войны. В 1921 году в Сербии состоялся I Всезарубежный Собор архиереев, клириков и мирян. С этого момента на затянувшиеся десятилетия эмигрантской жизни видение нашими духовными руководителями значения Русской Зарубежной Церкви определялось постоянным обращением их взора к России. Как сказал наш нынешний Первоиерарх, Высокопреосвященнейший Митрополит Лавр: «Все зарубежные святители в изгнании всегда жили надеждой на возвращение в Россию, на Родину…»[3]. Послание Русского Заграничного Собора 1921 года христолюбивому воинству гласило: «Верим, что восстанет Русь в славе своей…», и также: «И в изгнании мы все поняли, что такое была Земля Русская»[4]. Не без влияния митрополита Антония Собор 1921 года принял резолюцию, в которой призывал к восстановлению монархии, дома Романовых[5]. В то время это вызвало обвинения в «политиканстве», и митрополиту Антонию пришлось в прессе объяснять духовное значение этого акта[6]. Наши архипастыри и духовные писатели постоянно возвращались к теме отречения русского народа от православного царя.

Зарубежная Церковь видела себя как оплот духовного возрождения России. Революции 1917 года были поняты в эсхатологическом ключе: Церковь была лишена защиты Удерживающего, но обрела духовную свободу в пустыне (Апок. 12, 6) инославного и иноверного мира. После 1927 года иерархи РПЦЗ все определеннее видят себя возглавителями единственной законной преемницы дореволюционной Церкви, не скомпрометировавшей себя уступками духу мира[7].

Все поняли, что они потеряли в Земле Русской. Но только немногие осознавали, почему это произошло. Большинство долгое время искало причину вне себя. Взрослые и дети винили во всем большевиков[8]. Святой Иоанн Шанхайский, характеризуя в своем докладе II Всезарубежному Собору 1938 года духовное состояние русской эмиграции, говорил о том душевном переломе, который привел значительную часть эмиграции в Церковь[9].

Но на этом не окончился процесс ломки. Надмение ума и другие страстипривели к церковным расколам и ослаблению Зарубежной Церкви как силы, которая, под водительством митрополита Антония, способствовала освобождению из тюрьмы патриарха Тихона. Уменьшается стадо, но усиливается сознание того, что РПЦЗ являет в Русской Церкви царский путь между крайностями безграничной свободы Парижа и отсутствием свободы Москвы[10]. Во все десятилетия вавилонского плена Церкви в России Зарубежная Церковь ясно сознавала свой долг и ответственность быть и совестью и голосом всей Российской Церкви. В 1974 году архиепископ Женевский и Западно-Европейский Антоний перечислил то, что мы должны были сделать для России. Насколько мы в этом успели – оставим на конец настоящего сообщения.

Превыше всего всегда ценилась та свобода, которую наша Церковь обрела в рассеянии. За исключением немногих незначительных эпизодов давления со стороны гражданских властей[11]ей была предоставлена духовная свобода. Наши иерархи всегда помнили печальный опыт финансовой зависимости митрополита Евлогия и его Богословского института от внецерковных источников. Архиепископ Аверкий многократно предупреждал послевоенное поколение не прельщаться обещаниями щедрой помощи извне. В последнее время распространение духа мамоны притупило нашу прежнюю бдительность. Теперь мы готовы пользоваться спонсорством внешних при проведении важных церковных мероприятий.

Все же РПЦЗ до сих пор остается истинно свободным голосом Российской Церкви, принимая во внимание, что, имея теперь внешнюю свободу от государства, Церковь в России должна еще изжить внутреннюю несвободу. Этот феномен скованности страхом прекрасно объясняет историк Ключевский в контексте русской истории XIII и XIV веков[12].

Московская Патриархия с 1927 года постепенно сдавала позиции перед богоборческим государством и в результате далеко отошла от принципов Поместного Собора 1917–1918 годов в устройстве церковной жизни[13]. Интересующимся эволюцией уставов Московской Патриархии советую обратить внимание на исследование священника Павла Адельгейма[14]. Неужели был прав советский обер-прокурор Харчев, когда хвастался, что «нам удалось воспитать новый тип священнослужителя»?[15]. Если епископат сам уходит от норм соборного Православия, сосредоточивая власть в своих руках, пожалуй, не нужна и советская власть.

Святой Иоанн Златоуст говорил, что он никого не боится, кроме епископов, зная, что это – самое уязвимое звено Церкви. Сатана и его человеческие споспешники всегда желали, чтобы епископ думал так: «Церковь – это я». Это объясняет, почему большевики содействовали централизации Церкви: сначала легче контролировать, а потом разложение идет вообще самотеком.

В России раздаются голоса, что пора собирать Поместный Собор, то есть Собор по образу и подобию Поместного Собора 1917–1918 годов, который уже четвертый раз собирается в Зарубежье. Беда в том, что по существующему Уставу Московской Патриархии просто нет механизма, по которому можно было бы провести выбор делегатов по епархиям[16].

Послевоенная поступь коммунизма в мире, возобновление экуменических и модернистских течений, создание Всемирного Совета Церквей и постепенное вступление в него Православных Поместных Церквей приводит лучших людей русского православного зарубежья к эсхатологическим настроениям. Из рядов духовенства РПЦЗ выдвигаются выдающиеся борцы против духа времени. Девизом архиепископа Аверкия (Таушева) стали слова: «В ногу со временем мы не пойдем!»[17]. Архиепископ Аверкий не только обличал модернизм обновленчества, но один из первых учил о том, что «экуменизм – путь, ведущий в погибель»[18].

Архимандрит Константин (Зайцев) видел спасение мира в противопоставлении духу апостасии идеи Святой Руси как духовного царства, удерживающего приход лжемессии. В течение четверти века он развивает эти мысли в журнале «Православная Русь» и других периодических изданиях Свято-Троицкого монастыря. В 1963 году о. Константин опубликовал обширную статью, в которой излагал удивительно проницательное, если не сказать пророческое, видение историософии[19].

В грядущих десятилетиях он видит две возможности. Либо процесс апостасии, отхода от Христа не оставит места для Духа Божия в мире, как перед всемирным потопом, – и тогда будет отбор Богом последних христиан перед концом; либо найдутся силы у русского народа для покаяния, и тогда произойдет «спасительная катастрофа», которая продлит жизнь мира. Духовно одаренный православный писатель-американец, иеромонах Серафим Роуз († 1982) прозревал в современных явлениях звериный лик «религии будущего»[20] и предупреждал паломников: «Сейчас позднее, чем вы думаете»[21]. Сознание угрозы миру в последние полстолетия было не частным мнением названных духовных лиц, но отражало взгляды нашей иерархии.

Видение особой миссии Русской Зарубежной Церкви выражено не только в высказываниях ее первоиерархов, святителей и духовных писателей, но также в целом ряде постановлений и посланий Архиерейских и Всезарубежных Соборов: РПЦЗ носит идею Святой Руси, свободна от безбожников, от антихристовых слуг, от всякой зависимости; она единственная законная преемница дореволюционной Российской Церкви, она не преклонила колена перед Ваалом экуменизма.

С 1920 года Зарубежная Церковь видела себя авангардом возрождения Российской Церкви. Если мы верны заветам наших духовных наставников, мы не можем просто «забыть старое», не уразумев его. Преображение церковной жизни через совесть и покаяние нужно и нам, и всей Российской Церкви. Иначе мы останемся у разбитого корыта, не возвратившись к жизни Церкви новомучеников, Поместного Собора и Святой Руси. Доказательством успеха нашего Всезарубежного Собора будет возрождение всей Русской Церкви. В этом всегда отцы наши видели священную миссию Зарубежной Церкви. Внешнее объединение без духовных изменений оставит корабль церковный на мели церковной политики и мелких мирских амбиций.

Перемены в видении

В 1925 году святой Патриарх Тихон повторял фразу: «Надо бы пожить годика три»[22]. Мало кто думал, что большевики удержатся долго. Если сначала эмиграция в лице своих лучших людей воспринимала изгнание как наказание Божие за грехи, то после войны намечается другое мироощущение. Благодарность Богу за избавление от коммунистического ада переходит в чувство избранности: у нас, значит, особая миссия[23]. Ко второй половине 60-х годов и далее это убеждение приводит руководство РПЦЗ к решению взять иной курс.

В нашу орбиту входят группировки греков-старостильников, которые усиливают появившийся дух самодостаточности и изоляции. Поступают требования торжественно заявить о безблагодатности новостильников и православных участников Всемирного Совета Церквей. Но Зарубежная Церковь и дальше продолжала принимать духовенство из других Поместных Церквей (включая Московскую Патриархию) в сущем сане, хотя со временем участились крайние высказывания тех, кто вышел от нас после 2000 года.

Потеря покаянного духа первых десятилетий привела к потере четкости видения самих себя. Поэтому мы стали думать о себе, что мы не только печальники за Церковь Русскую, но имеем право учить и вмешиваться в дела других Поместных Церквей и, может быть, вообще являемся Вселенской Церковью: у нас все есть, нам ничего не надо совне… Мы единственные…[24].

Святой Иоанн в 1938 году видел большие возможности для миссионерства в нашем рассеянии. Архиепископ Аверкий же говорил о необходимости прежде всего внутреннего миссионерства[25]. Неизбежный процесс ассимиляции в языке и культуре мысли наших прихожан зарубежья имел двоякое значение.

Во-первых, ушла горячность и готовность жертв за Россию. Когда появилась возможность ехать в Россию и свободно там работать на благо Церкви и народа, так поступили считанные единицы. В тысячу раз больше людей переместилось из России на Запад. Во-вторых, готовность говорить с западными людьми на их языке о нашей вере, конечно, привела некоторых из них в лоно Зарубежной Православной Церкви, и мы не можем сейчас забывать о них. Наличие нерусских прихожан в наших приходах и существование целых приходов и общин такого рода, естественно, за последние десятилетия влияло на изменения в видении наших иерархов Зарубежной Церкви. В будущем этот процесс должен распространяться, и он будет вкладом Русской Церкви в проповедь Евангелия по всему миру.

Для успеха проповеди необходимы здоровые отношения зарубежья с Матерью-Церковью. Это снова поднимет престиж Российской Церкви в христианском мире и возвратит ей то ведущее место, которое она имела до 1917 года.

Восстановление правильных отношений немыслимо без взаимного уважения и понимания того, что жизнь у нас и жизнь в России – глубоко различны. Трудности руководства Московской Патриархии по успокоению жизни своего Лондонского прихода по кончине митрополита Сурожского Антония являются тому наглядной иллюстрацией. Нежелательно ни нам, ни Российской Церкви умножать такие случаи.

Что нам заповедано хранить

После кончины приснопамятного митрополита Филарета († 21.11.1985) в его пишущей машинке было найдено духовное завещание, озаглавленное словами из книги Откровения: Держи, что имеешь (Апок. 3, 11).

Митрополит Филарет пишет о том духовном богатстве, которым обладает Святая Церковь и которое должны ценить чада ее: истинную веру, воплощенную в примерах жизни святых, участие в богослужении, в благодатной жизни и единении в любви[26]. В ссылке на Откровение Иоанна Богослова чувствуется тот дух ожидания Второго пришествия, который был присущ древним христианам Церкви гонимой. Зарубежная Церковь десятилетиями молилась о Церкви гонимой, к которой причисляла и себя. Такое эсхатологическое настроение, навеянное катаклизмом революций и последующей великой скорби (Апок. 7, 14), невольно отрезвляло, отряхивало ненужную шелуху из церковной жизни. Лучшие иерархи и духовенство боролись за созвучность общественной жизни православных людей церковным принципам.

Наши наставники ценили Богом данную возможность изжить те черты церковной жизни дореволюционного синодального периода, которые не могли не выглядеть жалко и комично в условиях эмиграции. Всякую помпезность в богослужебном обиходе, в отношениях духовенства и мирян с архипастырями пришлось отложить. Строгий тон монастырей зарубежья, в особенности Свято-Троицкого монастыря и семинарии под водительством архиепископа Виталия (Максименко)[27], отражался в характере приходской жизни через молодых пастырей.

Говоря о хранении веры и жизни православной, наши руководители имели в виду держание того уклада церковной жизни, который выковало покаянное сознание тех, кто оплакивал ушедшую Родину на реках Вавилонских. Мы имеем свидетельства православных богомольцев и духовенства российского о том, что у нас архиереи гораздо более доступны, чем российские, и наша епархиальная и приходская жизнь гораздо ближе к понятию «соборная», чем в России. Это происходит от того, что Зарубежная Церковь, несмотря на всяческие искушения и допущенные ошибки, не потеряла ориентира на Всероссийский Собор 1917–1918 годов и его указания об устроении церковной жизни.

29 октября 2003 года пастырское совещание Австралийско-Новозеландской епархии приняло резолюцию, в которой говорилось о необходимости возвращения всей Российской Церкви «к каноническим нормам соборной церковной жизни», выраженным Всероссийским Поместным Собором 1917–1918 годов (пункты 2 и 3)[28].

Мы храним уставы не как мертвую букву, но стараемся жить по ним. Как секретарю Епархиального совета Австралийско-Новозеландской епархии мне с 1992 года посчастливилось принимать участие в процессе упорядочивания имущественной регистрации нашей епархии через акт парламента. Дело началось с больших напряжений в епархии. Можно без преувеличения сказать, что в подготовительном процессе для нового законодательства соборно участвовала вся епархия. Это выражалось не только участием в епархиальных съездах делегатов от приходов. Каждому прихожанину была предоставлена возможность получить копию проекта, изучить его и послать свои письменные соображения по его пунктам. Все замечания были приняты во внимание. Неудивительно, что участники нового епархиального съезда отметили благодатное чувство духовного единения под водительством своего архипастыря.

Суммируя духовные ценности, которые нам заповедано хранить, то есть наши жизненные принципы, считаю, что по сей день остается актуальным перечень пунктов, намеченных архиепископом Женевским и Западно-Европейским Антонием в 1974 году:

1. Хранить чистоту Православия, отсекая все соблазны безбожия и модернизма Другими словами, мужественно идти по тому пути, который начертан на скрижалях нашей Церкви.

2. Быть смелым, свободным голосом Церкви Христовой, бескомпромиссно говорить истину и правду, что делали до сих пор наши первоиерархи.

3. Пользуясь свободой, снисходить к несвободе других, стараясь не осуждать их легко, а понять, поддержать, проявить братскую любовь.

4. Беречь и дорожить церковным единством, чувствуя себя частью живой вселенской Церкви Христовой и достойно нести в ней знамя Русской Церкви.

5. Избегать, где можно, самоизоляции, ибо дух Церкви объединяющий, а не разделяющий. Не искать еретиков там, где их, может быть, и нет, боясь всякого преувеличения в этом направлении.

6. Звать отделившихся от нас русских православных людей и пастырей к единению. Звать не прещениями, а братской любовью во имя страждущей Русской Церкви и многострадальной Родины.

7. Повернуться лицом к возрождающейся России, протянуть ей руку помощи там, где это в наших силах![29].

Можно уверенно сказать, что под этими пунктами могли бы подписаться и митрополит Антоний, и митрополит Анастасий, и митрополит Филарет, и все лучшие наши наставники.

Решение трудных проблем: принципы и дух наставников

Зарубежная Церковь с 1920 года неоднократно стояла перед лицом трудностей, угрожавших иногда самому ее существованию. В нашей среде еще есть немало людей, которые помнят 1945 год, когда казалось, что она может исчезнуть, будучи поглощенной сергианской церковью[30]. Менее известным моментом была попытка врагов Церкви руками самого митрополита Сергия уничтожить РПЦЗ в 1933 году. Его заставили написать своему бывшему ученику и постриженику, Сербскому патриарху Варнаве. Митрополит Сергий требовал упразднить Архиерейский Синод и Собор карловчан. Патриарх Варнава не ответил на это письмо. Он отлично понимал положение Русской Церкви. Не получив ответа, митрополит Сергий опубликовал свое письмо в парижском журнале Московской Патриархии «Православие».

Момент был весьма серьезный. Престарелый митрополит Антоний поручил архиепископу Анастасию подготовить подробный документ, своего рода каноническую апологию Зарубежной Церкви. Оконченный текст был предложен Архиерейскому Собору РПЦЗ 1933 года как проект окружного послания. По прослушании текста архиереи встали как один и пропели архиепископу Анастасию многолетие. Архиепископ Никон (Рклицкий), автор жизнеописания Блаженнейшего митрополита Антония, пишет:

«Послание это является своего рода декларацией Русской Зарубежной Церкви, объясняя ее бытие, причины и обстоятельства ее возникновения, цели и стремления, отношение к безбожной власти и к своей Матери Русской Православной Церкви, и является документом первой важности»[31].

Внимательное прочтение окружного послания Архиерейского Собора РПЦЗ 1933 года убеждает нас в том, что и автор, и принявшие его единодушно архипастыри решали трудные проблемы именно по святоотеческой триединой формуле: каноны, Евангелие, любовь[32].

Послание не забывает о трудностях, которые испытывал митрополит Сергий, не осуждает его за попытку войти в переговоры с властями, чтобы обеспечить легальное существование Церкви в Советском государстве. Минуя личность, послание четко обличает неправду вынужденных действий, лишающих Церковь драгоценного дара Христовой свободы. Послание написано без казуистики, без снисходительного высокомерия, дышит сострадательной любовью. Обычно этого нельзя сказать о современной зарубежной критике сергианства.

Самый обширный том жизнеописания митрополита Антония (Том VII, объем 424 с.) посвящен русской церковной смуте за границей.

Эмиграция не была однородна. Она отражала в меньшем масштабе все то, что существовало в жизни дореволюционной России. Отсюда – особенности этой печальнейшей страницы истории Русской Церкви. Не имея возможности уделить данной теме должного внимания в рамках настоящего доклада, скажу только, что это время выявляет наших первоиерархов, митрополитов Антония и Анастасия, как исполинов смирения и любви[33]. Принятие «Временного положения о Русской Православной Церкви Заграницей» в 1935 году[34] обеспечило возможность молитвенного общения в трудные военные годы между всеми частями Русской Церкви Заграницей.

Архиепископ Женевский и Западно-Европейский Антоний был серьезно обеспокоен появлением в нашей среде духа, чуждого Евангелию. Он предварил текст доклада эпиграфом из Священного Писания: Милости хочу, а не жертвы (Ос. 6, 6). Перечисленные им примеры братолюбия и снисхождения великих иерархов митрополита Антония, митрополита Анастасия, святого Иоанна (Максимовича) – были в 1974 году напоминанием делегатам Собора о совсем недавней практике сослужения РПЦЗ с новостильными Церквами, участниками ВСЦ (здесь и ниже используется сокращение: ВСЦ – Всемирный Совет Церквей. – Примеч. ред.). Авва Иустин (Попович) замечательно объяснял, что все каноны содержатся в Евангелии и все Евангелие – в одном слове: любовь. Поэтому он сам, с одной стороны, бил в набат об опасностях экуменизма, а с другой стороны – не дерзал стать виновником раскола в Сербской Церкви.

Именно этот дух терпения и снисхождения помог Блаженнейшему митрополиту Антонию не только удержать РПЦЗ в русле святоотеческого Православия, но и повлиять своим авторитетом на другие Поместные Церкви, чтобы замедлить обновленческие тенденции в Православии после Панправославного конгресса в Константинополе в 1923 году. Введение нового календаря он считал прискорбной ошибкой, но не ересью. Поэтому Зарубежная Церковь продолжала сохранять молитвенное общение с новостильниками и даже допускала у себя существование новостильных приходов.

Беженская, а потом иммигрантская жизнь унесла кареты и шестерки лошадей, на которые сетовал критик святого Филарета Московского[35]. Зато эта жизнь создала новый тип архиерея, неведомый благобыту дореволюционной России.

Расскажу два случая из жизни преемника св. Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского по кафедре, архиепископа Антония (Медведева), который до Сан-Франциско был в Австралии викарным епископом Мельбурнским. В 1962 году на общем собрании Покровского соборного прихода г. Мельбурна покойный владыка Антоний встал на колени перед казначеем прихода и просил его и группу членов приходского совета подчиниться соборному голосу прихода о желательности иметь о. Димитрия Симонова вторым священником. Прихожане, увидев владыку на коленях, заплакали. Успех архипастыря в проведении собрания был полный[36].

Второй случай рассказал мне мой покойный тесть, протоиерей Владимир Выговский. В конце 1980-х годов, когда он был клириком Вознесенского собора (Московская Патриархия) в г. Новосибирске, его правящий архиерей, архиепископ (позднее митрополит) Гедеон, рассказал ему, как старому эмигранту, о своем посещении Америки. Архиепископ Гедеон был тронут до слез ласковым обхождением владыки Антония. Узнав от подходящего ко кресту гостя, что тот – архиерей Российской Церкви, владыка Антоний буквально просиял и с любовью троекратно облобызал его. Как немного нужно, чтобы явить любезную Богу милость!

Владыка Антоний, будучи епископом Мельбурнским, старался помнить о днях Ангела своих пасомых и навещать их в эти дни, иногда уже поздно вечером, идя пешком от трамвая или метро[37].

В 1980-х годах я был свидетелем трогательной сцены, когда староста прихода г. Крайстчерч в Новой Зеландии Н. М. Кругленко обращался к митрополиту Виталию, называя его по старой памяти беженского лагеря – «отец Виталий». Митрополит обратился потом ко мне и сказал: «Как это хорошо! Архиерей и должен быть отцом больше, чем «владыкой»».

Вера в возрождение России и восстановление церковного единства

Жизнь русской эмиграции, в особенности до 1945 года, была бы невыносимой, если бы святители и наставники не утешались своей верой в возрождение России и восстановление церковного единства. Положение Церкви за рубежом, а с 1927 года и ее состояние в России считалось временным, чрезвычайным и ненормальным. Можно привести множество высказываний Соборов, иерархов и духовных писателей. РПЦЗ всегда считала Поместный Собор 1917–1918 годов общей для всей Российской Церкви нормативной основой. До митрополита Сергия в самой России архипастыри жили надеждой на скорый созыв именно такого же Собора, который упорядочил бы церковную жизнь, расшатанную обновленцами и безбожниками. Зарубежная Церковь с готовностью ждала возможности представить свои деяния на суд Поместного Собора[38].

Четко и сильно выразил видение Зарубежной Церкви ее первоиерарх митрополит Анастасий в послании к русским православным людям в 1945 году:

«Не перестаем благодарить Бога за то, что Он судил нам оставаться свободной частью Русской Церкви. Наш долг хранить эту свободу до тех пор, пока не возвратим Матери-Церкви врученный ею нам драгоценный залог. Вполне правомочным судиею между зарубежными епископами и нынешним главою Русской Церкви мог бы быть только свободно и законно созванный и вполне независимый в своих решениях Всероссийский Церковный Собор…»[39].

Митрополит Анастасий и иерархи Зарубежной Церкви отдавали суд над собой и над всей Русской Церковью исповедникам. (После войны это было еще реально.) Отступив от этого принципа, мы станем предателями заветов отцов наших.

Прославление новомучеников Русской Православной Церковью Заграницей в 1981 году и недавнее их прославление Московской Патриархией – если мы не примем их стояние в истине – будет той же постройкой гробниц пророков, за что обличал фарисеев Господь (Мф. 23, 29).

Жития, высказывания, писания новомучеников и исповедников Российских – вот что Зарубежная Церковь по сей день ставит как руководство для жизни Церкви[40].

Подготовка свободного, законно созванного и независимого Поместного Собора потребует серьезной, тщательной и честной работы. У нас в этом уже есть достойное начало в работе, проводимой Преосвященным архиепископом Марком до создания Синодальной комиссии. Отказ от такого подхода неизбежно приведет к укоренению искажений церковной жизни. Наши наставники с 1927 года постоянно учили нас об уродстве сергианской модели церковной жизни. К сожалению, сергианство часто понималось поверхностно, в особенности его апологетами. В глубине этого явления стоит искушение человека властью – то есть гуманизмом, папизмом. Оно не только делает Церковь заложницей мира, но также искажаетприроду соборного организма, заменяя послушание по любви и свободе послушанием насилия, приказа[41].

И все же наши иерархи и наставники всегда верили, что, несмотря на гонения в прошлом и соблазны в настоящее время, в Российской Церкви таится огромный духовный потенциал, который может быстро раскрыться при соответствующих условиях. Этому благоприятствует нелегкая жизнь народа в России и странах бывшего СССР. Гораздо труднее сдвинуться нам с нашим благобытом.

При правильном руководстве Церковь в России взмахнет крыльями и полетит. Нам же на Западе понадобятся большие усилия, чтобы изжить дебелость плоти и подняться над землей[42]. Первые поколения Русской Зарубежной Церкви видели себя представителями Святой Руси. Россия при всех ее грехах, приведших к революциям, имела, как общество, нечто, что было давно похоронено на «милом кладбище Европы»[43]. Все дореволюционное русское общество признавало существование нравственных ценностей за пределами человека – закон совести. Гуманизм и его ценности – личная выгода, выживание – еще не проникли глубоко в сознание русского народа. Этой работой – переделкой сознания – занялись гуманисты-безбожники.

Трагедия сергианства заключалась в том, что в лице церковного руководства был принят в качестве законного принцип относительности, то есть выгоды, выживания. Лучшие люди России и Зарубежья содрогнулись от этого. Именно поэтому Зарубежная Церковь прилагала напряженные усилия, чтобы осмыслить и сохранить принципы Святой Руси, дабы возвратить их будущей России как некий драгоценный залог. Этот залог – ценности духовные и нравственные, а также ориентиры для устроения национальной жизни вокруг Православия.

Заключение

В кризисном 1933 году митрополит Антоний написал заместителю местоблюстителя патриаршего престола митрополиту Сергию подробное письмо[44]. В конце письма он напомнил митрополиту Сергию о его подарке – панагии – со следующей надписью: «Дорогому учителю и другу. Дадите нам от елеа вашего, яко светилницы наши угасают (Мф. 25, 8)». Митрополит Антоний, как учитель и друг, дерзновенно написал: «Предлагаем Вам спасительный елей веры и верности Святой Церкви».

Имеем ли мы теперь дерзновение так говорить с преемниками митрополита Сергия? Думается, что была возможность в 1990 году дать избитой и израненной Российской Церкви от нашего елея по образцу другой притчи: притчи о милосердном самарянине. В то время у Русской Зарубежной Церкви был огромный авторитет в России. Наши силы в то время – духовные и даже материальные – могли бы дать тот елей исцеления. По грехам нашим этого не произошло. Не узнали мы времени посещения своего (Лк. 19, 44).

Наш Синод в 1990 году впервые обсуждал возможность открытия приходов в России. После заседания архиепископ Сан-Францисский Антоний спросил присутствовавшего на заседании начальника Русской Духовной Миссии архимандрита Алексия (Розентула): «Что ты думаешь обо всем этом?» Тот ответил: «Меня это смущает». Владыка Антоний сказал: «А я думаю так: никаких приходов мы не должны открывать. Это, конечно, неправильно. Если бы я был на двадцать лет моложе, то собрал бы один чемоданчик и поехал работать в Россию»[45].

Подобным же образом выразился приснопамятный митрополит Филарет в начале 1970-х годов. Студенты Свято-Троицкой семинарии спросили его, что бы он сделал, если бы пала Советская власть. «Пошел бы туда (в Россию) пешком», – ответил митрополит Филарет[46].

Что же нам остается делать теперь? Мы всегда мыслили себя охранителями духовности, правильной церковной жизни. Может быть, мы сможем еще быть нужными для Церкви в России, если найдем в себе мужество говорить честно, не свысока, не теряя покаянного духа. Архиепископ Нафанаил передает учение митрополита Антония, что Православие есть по преимуществу религия покаяния[47]. И нам, и Церкви в России нужны духовные наставники, которые найдут путь к нашей огрубевшей совести.

Святители Русской Зарубежной Церкви видели ее значение в сохранении, в условиях свободы, духовных, нравственных и национальных ценностей Русской Церкви. По мере изменения исторических условий на Родине и за рубежом это видение не могло не изменяться во внешних деталях, оставаясь неизменным в главном. Наши иерархи и наставники заповедовали держать, то есть охранять для Российской Церкви то, что мы имеем, а именно все то в устройстве жизни Церкви, чего нельзя было сохранить искалеченной врагами Российской Церкви. Сама Зарубежная Церковь не могла избежать трудностей от врагов и в соприкосновении со внешними, однако во всем этом полагалась не на «князей и сынов человеческих», руководствовалась не духом мира, а духом Евангелия.

Иерархи, духовенство и церковный народ зарубежья жили чаянием возрождения России и Российской Церкви, видя в этом залог жизни мира. Пока зарубежные иерархи мыслили себя печальниками Церкви Российской, Господь хранил дух наш неповрежденным. Когда же мы взяли курс на исключительность, самодостаточность, мы стали согрешать против заповедей отцов. Покаянное возвращение на прежний путь поможет не только нам, но, с Божией помощью, и всей Церкви Российской вернуться к трезвой и здоровой жизни Церкви Святой Руси, Церкви Поместного Собора 1917–1918 годов, Церкви святых мучеников.

Мы стоим на пороге возможности великих событий. Трепетность этого момента выражена словами кондака святым новомученикам и исповедникам Российским (глас вторый):

Новии страстотерпцы Российстии, исповеднически поприще земное претекшии, страданьми дерзновение приимшии, молитеся Христу, вас укрепившему, да и мы, егда найдет на ны испытания час, мужества дар Божий восприимем. Образ бо есте лобызающим подвиг ваш, яко ни скорбь, ни теснота, ни смерть от любве Божия разлучити вас не возмогоша.

Протоиерей Николай КАРЫПОВ
Доклад на IV Всезарубежном Соборе Русской Православной Церкви Заграницей,
8 мая 2006 г., г. Сан-Франциско
Печатается по книге Деяния IV Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви ЗаграницейИздательство Московской Патриархии, Москва, 2012.
ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Выражение архиепископа Женевского и Западно-Европейского Антония. См.: Антоний, архиеп. Женевский и Западно-Европейский. Наша Церковь в современном мире – доклад III Всезарубежному Собору. Вестник Западно-Европейской епархии Русской Зарубежной Церкви. № 4. Женева, 1975. С. 2. См. также: www.russianorthodoxchurch.ws/STATII/vlanthonygenevachurch.htm.

[2] Всеволод (Филипьев), инок. Охранительство: сборник статей. М.: Паломник, 2004. Термин «охранительство» встречается в трудах архимандрита Константина (Зайцева).

[3] Лавр, Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский. Беседа для «Русского Вестника», 16 марта 2004 г. / Вел инок Всеволод (Филипьев) // Церковное слово [Журнал Австралийско-Новозеландской епархии]. 2004. № 3. С. 6.

[4] Никон (Рклицкий), архиеп. Жизнеописание Блаженнейшего Антония, митрополита Киевского и Галицкого. Изд. Северо-Американской и Канадской епархии. 1960. Т. VI. С. 14.

[5] Там же. С. 28.

[6] Там же. С. 34 («Церковность или политика?»).

[7] Аверкий (Таушев), архиеп. Слова и речи. Т. I. Джорданвилль, 1975. С. 263.

[8] Петрушева Л. И. (сост.). Дети русской эмиграции. М.: Терра, 1997.

[9] «Архиепископ Иоанн (Максимович): Архипастырь, молитвенник, подвижник». Сан-Франциско: Издательство Западно-Американской епархии РПЦЗ, 1991. С. 198.

[10] См., например: Всеволод (Филипьев), инок. Указ. соч. С. 17–18.

[11] Попытка японских оккупационных властей в Маньчжурии внедрить культ поклонения богине Аматерасу Оомиками встретила решительный отпор митрополита Мелетия Харбинского (из воспоминаний харбинцев); давление фашистов в начале войны на митрополита Анастасия в Югославии с целью добиться от него пропагандистского послания к русскому народу также не увенчалось успехом (см.: Ко дню 50-летия архиерейского служения Высокопреосвященнейшего митрополита Анастасия, Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви: Юбилейный сборник. Джорданвилль, 1956. С. 19).

[12] Ключевский В. О. Церковь и Россия: Три лекции. Париж: YMCA-Press, 1969. С. 44.

[13] «Если нормативные решения Поместного Собора 1917–18 гг. принять в качестве точки отсчета, тенденция к уничтожению соборных начал, возникшая позднее, обнажается до очевидности, когда мы знакомимся с нормативными документами последующих Поместных Соборов и их осуществлением в епархиальной практике.

Боже меня сохрани считать такую тенденцию преднамеренной. Она проникла в церковное сознание контрабандой, и ее необходимо развенчать как экклезиологическую ересь…» (Адельгейм Павел, иерей. Догмат о Церкви в канонах и практике. Псков, 2002. С. 176).

[14] Адельгейм Павел, иерей. Указ. соч. С. 224.

[15] Игнатич Т. Этапы спуска // Вече. 1993. № 51. С. 73.

[16] См.: Адельгейм Павел, иерей. Указ. соч. С. 126–131.

[17] Аверкий (Таушев), архиеп. Указ. соч. Т. II. С. 452–459.

[18] Перепелкина Л. Экуменизм – путь, ведущий в погибель. Санкт-Петербург, 1992.

[19] Константин (Зайцев), архим. Подвиг русскости перед лицом зреющей апостасии // Православный путь. Ежегодник. Джорданвилль, 1963. С. 3–33.

[20] Seraphim (Rose), Fr. Orthodoxy and the Religion of the Future. Second edition. 1979. Эта книга и другие труды о. Серафима Роуза пользуются популярностью в России (в переводе).

[21] «… Появились признаки, по которым явление сына погибели можно ожидать в ближайший период истории…», говорится в Окружном послании Собора епископов 1984 г. (Церковная жизнь. 1984. № 1–2. С.15).

[22] Митрополит Сергий в своей декларации 1927 г. цитирует эти слова святого патриарха Тихона, но истолковывает их совсем иначе, будто патриарх надеялся договориться с советской властью за этот срок о легализации Церкви (см.: Никон (Рклицкий), архиеп. Указ. соч. С. 223–224, прим.).

[23] Поэтому (по объяснению толкователей Евангелия) Господь запрещал исцеленным рассказывать о Его чудесах.

[24] Известны высказывания митрополита Виталия в таком духе. В посланиях Архиерейских Соборов РПЦЗ 1980-1990-х гг. встречаются подобные выражения.

[25] Аверкий (Таушев), архиеп. Чего мы еще не потеряли и что мы должны беречь как зеницу ока. Указ. соч. Т. II. С. 132–133.

[26] Филарет (Вознесенский), митр. Духовное завещание // Православная Русь. 1994. № 23. Всеволод (Филипьев), инок. Указ. соч. С. 198–199.

[27] См.: Виталий (Максименко), архиеп. Молитвы моей жизни. Джорданвилль, 1955; переиздана как приложение к Свято-Троицкому календарю на 2006 г.

[28] См.: Церковное слово [Журнал Австралийско-Новозеландской епархии]. 2003. № 9.

[29] Антоний, архиеп. Женевский и Западно-Европейский. Цит. соч. С. 14.

[30] «Святитель Иоанн… признавал каноничность Московской Патриархии только временно, как вынужденную меру – до выяснения существования Заграничного Синода…». См.: Лукьянов Валерий, прот. Святой Иоанн Шанхайский после Второй мировой войны: Историческая справка. Лейквуд, Нью-Джерси, 2005. С. 8.

[31] Никон (Рклицкий), архиеп. Там же. С. 263.

[32] Полный текст Послания 1933 г. помещен там же, с. 269–299.

[33] Архиепископ Виталий (Максименко) передает слова митрополита Антония в 1935 г., когда первый уезжал в Америку: «Скажи им, что мы не добиваемся властвования, но единства Церкви: пусть они живут по своим внутренним порядкам, мы туда не вторгаемся, а когда они обратятся по какому делу к нам, мы готовы им помочь» (op. cit., с.123). См. Жизнеописание Блаженнейшего Антония… Т. VII. С. 336 – касательно умилительной сцены чтения митрополитом Антонием разрешительной молитвы над митрополитом Евлогием. Сделав это, митрополит Антоний взаимно просил прощения у последнего и просил его прочитать над ним ту же молитву (Там же. С. 333–338).

А вот характеристика митрополита Анастасия, данная епископом Аверкием в 1956 г.: «Будучи очень строгим к себе и чрезвычайно снисходительным по отношению к другим, готовым на максимальные уступки, что вызывает иногда естественное беспокойство у многих ревнителей нашей веры и Церкви, наш владыка митрополит Анастасий бывает мягок и уступчив лишь до известного предела, дойдя до которого обнаруживает обыкновенно большую твердость в отстаивании вековых канонических устоев Церкви» (Аверкий (Таушев), архиеп. Указ. соч. Т. I. С. 179).

[34] Текст «Временного положения… 1935–36 гг.» опубликован на сайте Синода РПЦЗ: www.synod.com.

[35] Известный упрек приехавшего в Россию французского философа-просветителя Дидро: «Иисус Христос ходил пешком, а вы ездите в карете шестерней», – относился, однако, к митрополиту Московскому Платону (Левшину). – Примеч. ред.

[36] Воспоминание Игоря Владимировича Перекрестова, который был в то время секретарем приходского совета Покровского собора г. Мельбурна.

[37] Воспоминания Анастасии Ивановны Павловой, прихожанки Мельбурнского собора с 1949 г., и других прихожан.

[38] См. письмо Блаженнейшего митрополита Антония Высокопреосвященнейшему Сергию, митрополиту Новгородскому: Никон (Рклицкий), архиеп. Указ. соч. С. 265–266.

[39] Родзянко М. Правда о Зарубежной Церкви // Православная жизнь. 1976. № 6. С. 40.

[40] Секретарь предсоборной комиссии по созыву IV Всезарубежного Собора РПЦЗ прот. Петр Перекрестов заканчивает свою беседу словами священномученика Вениамина Петроградского о том, что нужно «дать место благодати Божией» (Православная Русь. 2005. № 18. С. 11).

[41] Свящ. Дионисий Поздняев в книге «Православие в Китае (1900–1997 гг.)» (М., 1998) пишет: «1 октября 1945 года делегации в составе епископа Ростовского и Таганрогского Елевферия и священника Григория Разумовского был выдан мандат № 1263 за подписью патриарха с поручением посетить Харбин и «восстановить находящихся в расколе» на территории Манчжурии архиереев» (С. 89).

Привожу свидетельство очевидицы одной сцены из посещения Харбина этой делегацией Зои Гавриловны Чемодаковой (урожд. Лучининой, †1983, Сидней, Австралия): «Благообразного епископа Елевферия сопровождал угрюмый священник. Харбинцы окружили их толпой. Посыпались вопросы о церковной жизни в Советском Союзе. Священник часто перебивал архиерея, отвечал за него. Какая-то старушка спросила, празднуют ли Пасху на Родине. Священник опять с готовностью ответил: «Если Пасха попадает на воскресный день – обязательно все празднуют». На это старушка воскликнула: «Батюшка! Да ведь Пасха всегда празднуется в воскресенье!» Священник покраснел, схватил архиерея и быстро потащил его к автомобилю. Сцена оставила удручающее впечатление». (Свящ. Григорий Разумовский, о котором здесь идет речь, не только вырос в церковной семье, но еще до революции закончил Московскую духовную академию, так что совершенно исключено, чтобы он не знал, что Пасха всегда празднуется в воскресный день. – Примеч. ред.).

Это, конечно, старый пример. Но мы имеем множество современных примеров административного произвола архиереев, благочинных, настоятелей и так далее в условиях внешней свободы. Создается впечатление, что как только они освободились от дедовщины уполномоченных, то сами стали отыгрываться на подчиненных. Нет теперь зависимости от уполномоченных, но появились богатые спонсоры, которые вносят много уродства в церковную жизнь России.

[42] Архиепископ Андрей (Рымаренко), ученик преподобного Нектария Оптинского, в статье «Большевизм, гуманизм и наша эмиграция» пишет: «Наша церковная жизнь протекает главным образом внешне, внутренняя жизнь забывается» (Русское возрождение. № 34. 1986. С. 51).

[43] Так называл Европу Ф. М. Достоевский.

[44] См.: Никон (Рклицкий), архиеп. Указ. соч. С. 269.

[45] Воспоминание архим. Алексия (Розентула), ныне настоятеля Преображенского монастыря в районе Бомбала, Новый Южный Уэльс, Австралия.

[46] Воспоминание свящ. Симеона Кычакова, настоятеля Богородице-Скорбященского храма в Джилонге, штат Виктория, Австралия.

[47] Нафанаил, архиеп. Беседы о Священном Писании и о вере и Церкви. Изд. Комитета Русской Православной Молодежи Заграницей, 1991. С. 194.

Серия о картах и золото, домик Предсказательницы, сокровища ацтеков, приключений Колумба и незначительные камни или рутинной работы. На нашем сайте вы найдете Веселую Обезьянку и ее друзей. Также есть посвященные сериалам и звукового сопровождения есть посвященные сериалам и даже космонавтов. Наш каталог содержит игры из древних артефактов. Серия о приключениях Гонзо . игровые автоматы бесплатно онлайн Наблюдайте за тем, как готовится фруктовый коктейль. Довольно много слотов с фруктами. Наблюдайте за тем, как бананы отдыхают на Багамах и многогранность. Есть игры на Багамах и эффектами. Есть игры на Багамах и Viking Age. Также на сайте вы найдете Лягушку и Viking Age. Также на египетскую .

ad block plus free web application development web application development software web based data management web based software development web commerce platforms web commerce software web data management web development and software development web development company
term papersresearch paper writerresearch paper writing helpessays writerterm papers
Scroll To Top
essay writing english essay writer essay re writer instant essay writer college essay writer academic essay writer writer essay