Цитата недели

Святая Церковь и наша церковность

Одним из печальных симптомов современной секулярной, светской, расцерковленной жизни является то, что вероятно немногие православные христиане имеют четкое представление о том, что такое Церковь. И если даже мы можем дать кое-какие определения, основываясь на Священном Писании и святых Отцах, то не всегда это звучит убедительно для искренно ищущего человека.

Церковь – это настолько многогранный феномен, что всего о ней сказать невозможно. Однако, одна из сторон церковного бытия есть именно учительство и ученичество. При этом каждый из нас может всегда быт учиненико, и, в той или иной мере, учителем. Глава Церкви – Христос, есть и главный Учитель. От Него учились апостолы, а затем сами по Его заповеди передавали эти знания другим. Ведь Он сказал им перед Своим вознесением: «Идите научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел (заповедал) вам» (Мф. 28, 19-20).

Все послания апостольские, книга Деяний и Апокалипсис обращены к Церкви и учат о Ней. Сам Господь постоянно учил Своих учеников о Церкви и в притчах к народу, толкуя эти притчи ученикам отдельно, а в особенности глубоко в дни перед Своими страстями: в прощальной беседе на Тайной Вечери, по выхода с Вечери, в беседе о Лозе, в первосвященнический молитве на берегу Кедронского потока. Есть и более ранняя последовательность целого ряда уроков о Церкви, которые Господь преподал ученикам. Это начинается с чуда насыщения пяти тысяч народа. Вот образ неоскудевающего питания Церкви Христом, происходящего через епископов (духовных потомков апостолов через возложения рук). Епископ или уполномоченный им священник, поднимая Святой Аней, по возгласе «Святая святым» говорит: «Раздробляется и разделяется Агнец Божий: раздробляемый и неразделяемый, всегда ядомый и никогдаже иждиваемый, но причащающаяся освящаяй».

Наутро после насыщения пятью хлебами Христос объяснил значение Хлеба Небесного, Который дает вечную жизнь. С апостольских времен совершение литургии, Евхаристии, является полнейшим выражением жизни Церкви. Древний памятник раннехристианской письменности, Учение 12-ти апостолов, передает это сознание живого единения словами евхаристической молитвы: «Как этот преломляемый хлеб, быв рассеян по холмам и, будучи собран, сделался единым, так же соберется Церковь Твоя от концов земли в Царствие Твое».

После второго чудесного насыщения, которое последовало вскоре за первым, Господь предостерегает Своих учеников от закваски фарисейской. Он их и нас учит о недопустимости в Церкви лицемерного формализма, т.е. внешнего соблюдения правил, обрядов при сердце, развращенном страстями.

За этим следует вопрос Спасителя к ученикам, за кого они Его почитают. Апостол Петр от лица всех исповедует Его Христом, Сыном Бога Живаго, т.е. не только Мессией, но Самим Богом. Господь говорит, что на этой вере Он создаст Церковь, которую не одолеют врата ада (т.е. все силы ада). Но Петр прекословит Спасителю, когда Он начинает говорить о страданиях, смерти и воскресении. Петр не понимает еще, что тайна Церкви совершается только в крестоношении, т.е. в послушном принятии всего, что Бог посылает или попускает для нашего спасения. Чтобы закрепить урок о Кресте, Христос ведет Петра, Иакова и Иоанна на гору Преображения. Это Он делает не только для того, чтобы «страдание уразумели вольное», по словам кондака праздника Преображения Господня.

Спаситель открывает перед взором Своих учеников возможности, вытекающие из полного послушания человека Богу, то, что на языке святых Отцов называется «обòжение». По сути дела это – восстановление первичного замысла о человеке, созданного по образу и подобию Самого Творца.

Грехопадение Эдемеское внесло разлад в человека и общество. Непослушание Богу исказило внутреннюю гармонию и иерархичность духа, души и тела. Человек потерял через порабощение хлебу, – земле, свою духовную свободу. «Бедный я человек! – восклицает св. ап. Павел. – Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7: 24,19).

Христос, Новый Адам, приносит новую жизнь, в которой через послушание Богу налаживается гармония личности и общества. Эта новая жизнь основана на любви. «Заповедь новую даю вам – да любите друг друга», – говорит Христос. Но любовь эту человек не имеет в себе в той мере, чтобы исполнить заповедь Христову. В мирской жизни нет единения, основанного на любви. Все мирские начинания, объединения, основываются или на личной выгоде, или на насилии. Кондак праздника Святой Троицы, дня рождения Св. Церкви, противопоставляет эти два образа единения: созидание Вави­ лонской башни и созидание Церкви.

Конечно, образ Святой Троицы это идеал единения, к которому призывается новый Израиль, т.е. Церковь Христова. Спаситель молился перед Гефсиманской молитвой о Церкви: «Да будут все едино, как ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, так и они да будут в Нас одно» (Ин. 17: 21).

Но этой тайне Бог научает человека постепенно, по мере возрастания его в совершенный возраст. Для нас же, младенствующих в вере, гораздо понятней образ семьи. Ведь семья – это то прибежище, где разрушительные силы греха имеют меньше всего возможности, поскольку тут Промыслом Божиим сохраняется готовность к самоотдаче, к жертве, т.е. к любви. Семья, а не отдельная личность и может только быть живой клеткой всего церковного организма. Это и имеет в виду Спаситель, когда говорит, что где двое­трое собраны во имя Его, там и Он посреди их. Церковную семью можно мыслить буквально как домашнюю Церковь или как общину, будь-то монастырь или приход.

В приходе все устроено как в семье. Храм – это наш дом, священника называют отцом, батюшкой, прихожане – его духовные дети. Все рождаются для этой семьи из купели крещения, имеют одно питание, один хлеб, предлагаемый на евхаристической трапезе – святом Престоле. Причащаясь из одной Чаши, мы не только индивидуально получаем силы для новой жизни во Христе, но буквально роднимся друг другу Кровью Христовой, «преодолевая ненавистное разделение миpa сего» (по выражению автора жития преподобного Сергия, Епифания Премудрого). Каждому серьезному хри­ стианину совершенно ясно, что духовное родство становится гораздо сильнее и глубже плотского, родства по крови.

Я думаю, что каждый архипастырь и пастырь постоянно призывают свою паству, свою духовную семью не ограничивать жизнь во Христе пределами храма. После каждого посещения храма (в особенности литургии) мы должны донести благодать домой, как четверговую свечу. Таким образом будет оживотворяться домашняя церковь. До того времени, как произошел трагический разрыв между Церковью и обществом в России, наши благочестивые предки имели совершенно ясное представление о красоте оцерковленного быта. На протяжении веков они творчески создавали условия своей жизни по тону, заданному красотой Церкви во всех ее проявлениях. Привожу большую цитату из статьи священника из России:

«Семя христианства упало в России на благодатную почву. В русской культуре возник даже поэтический образ «Святой Руси». Мы находим его в живописи и поэзии. Какой же он несет реальный смысл? Это воплощение святой Церкви в конкретной общине, которую составляет весь народ. За тысячу лет крещение дало взходы. Жизнь русского народа приобрела церковный смысл.

Как храм, было осознанно жизненное пространство. Изба крестьянина превратилась в храм. Центром ее стал «красный угол» с иконами и лампадами. Домашний стол рассматривается как Престол храма. В избу нельзя было входить в шапке. Как и при входе в храм, снимали шапку из уважения к домашним святыням.  И земля была святой: она рождала и хранила жизнь. Уезжая в далекий путь брали часть земли, возвращаясь, землю целовали.

Семейные отношения строились по принципу церковной общины. Отец обладал властью священника. Он благословлял жену и детей, а семья пребывала у него в послушании.

Время тоже осознавалось как ход евангельских событий. Церковный год начинался с 1 сентября, совпадая со школьным и гражданским годом. Первым праздником было Рождество Божией Матери. Затем следовало Введение во храм, Рождество Христово, Крещение, Страсти, Воскресение, Вознесением, Троица. Завершался год Успением Богоматери. Так пространство и время были организованы для храмовой жизни. В них укладывались все церковные традиции. И сам народ усвоил себе имя «крестьяне», т.е. христиане».

Что же из всего сказано применимо к нам? Думаю, что многое, если подход наш будет правильный. Мы часто воспринимаем свое участие в церковной жизни, как некий долг, обязанность, бремя. Даже тогда, когда человек загорается энтузиазмом, ревностью, желанием, то эти чувства, не находя у окружающих поддержки, довольно быстро затухают. Преобладает относительная пассивность. В результате вырабатывается неправильное отношение, что мол есть владыка, есть священники, которые, так сказать, «профессио­ валы», и должны в основном заниматься делами Церкви. У некоторых мирян даже укоренилось мнение, что священнослужители – это и есть Церковь, как департамент по удовлетворению духовных нужд верующих. Скажем, нужно крестить, венчать, отпевать или отговеть – вот и идем в Церковь.

Серьезнейшую трудность для нашего церковного быта представляет собой дух пресыщения и комфорта. И хотя наши духовные вожди, начиная с Первоиерарха, непрестанно предупреждают об этой опасности, она не уходит от нас: мы не придаем ей серьезного значения. Нам грозит полное сползание в область плотского существования, когда становится достаточным для человека исполнение чисто внешней обрядности без запросов духа.

Мы можем навлечь наказание Божие на себя: катастрофу, как единственное средство, способное вывести из этого состояния бесчувствия. До революции весь народ пек куличи и красил яичка, и Ленин венчался в Церкви. История нашего русского народа должна быть для нас постоянным предупреждением, что человек слишком легко начинает хулить Христа. Начинается это с легкомысленного отношения к талантам, данным нам, и кончается открытым попиранием всего святого, т.е. выявлением ранее существовавшей бо­ лезни духа. Свобода Церкви, материальное благополучие – это таланты, которые мы обязаны употребить на спасение души. И хотя мы потихоньку гордимся налаженной благотворительностью, благолепием храмов, наличием монастырей и другими вещами, но по сути дела все это сделано давно, а если недавно, то без сильного напряжения, без полной мобилизации сил и средств. Думаю, что детям нашим и молодежи не всегда бывает ясно, кому мы служим: Богу или мамоне. А за это мы ответим перед Богом.

Владыка Митрополит Виталий [Устинов] говорит, что мы заграницей сейчас все богаты. По слову Господню, трудно богатому попасть в Царство Небесное. Но все же не невозможно. Мы знаем из примеров святых, что многие из них использовали талант материального благополучия спасительно. Это делали они не только насыщая голодных телом, но и голодных душой. Могли бы и мы много сделать, скажем, для истерзанных душой собратьев в России, если бы проявили больше жертвенности, самоотдачи. Важно не то, сколько бы мы могли осуществить по чисто материальным меркам. Пускай это будет каплей в море! Но Россия задыхается от недостатка любви, а любовь оказать мы можем. Но часто мы предпочитаем даже откупиться денежным пожертвованием, лишь бы не нарушился наш комфорт, лишь бы не пропустить нам какое-нибудь удовольствие.

Нужно сказать, что у нас в Зарубежье условия для творческого развития церковной жизни гораздо лучше, чем они были в дореволюционной России. Тогда на одного архиерея приходилось не меньше миллиона верующих, на священника – не меньше 2-3 тысяч в среднем. Этот один факт уже говорит о чрезвычайных трудностях для создания церковной жизни по образу семьи. К сожалению, мы до сих пор сохраняем некоторые представления о Церкви, которые унаследовали от дореволюционной России с ее духовным оскудением. Это, например, представление о том, что нужно говеть только раз в год, о том, какое пение должно быть в Церкви, какая иконопись и т.д. В наших условиях архипастыри и пастыри стали настолько доступными, что мы могли бы очень поднять уровень церковной жизни, если бы захотели. Конечно, духовенство тоже не бесплотные ангелы – они плоть от плоти церковного народа, и разделяют специфические ограничения данноro времени.

Однако, благодать Божия, данная в рукоположении и действующая сейчас, нисколько не меньше той, которая излилась в день Пятидесятницы на Сионской горнице. Она всегда укрепляет немощствующих и восполняет оскудевающих в вере, надежде и любви и делает их способными творить дела выше естества для созидания Церкви.

В начале этого доклада было сказано, что одна из сторон церковного бытия – это учительство и ученичество. Мы собрались на этом семинаре, выявляя эту сторону церковной жизни. Пробел у нас в этом плане существует. Поднять уровень нашей церковной грамотности, культуры, всего сознания очень можно. Будьте требовательны к нам, пастырям, не стесняйтесь, ваш интерес будет нас вдохновлять на большие труды. Дальнейший успех и польза от этого очень важного начинания будет зависеть от того, как мы будем друг друга поддерживать в общении.

Не могу удержаться, чтобы не поделиться с вами одним образом Церкви, который мне запомнился на всю жизнь из Свято-Троицкой семинарии. Как-то раз один уважаемый (ныне покойный) священноинок взял меня с собой на кладбище петь панихиду. Ветер гасил свечи, которые несколько человек держали в руках. Тогда он собрал все свечи и поставил их тесной кучкой на могиле. Как ветер ни дул, он не мог их погасить: они зажигались друг от друга.

Пост скриптум:

После этого доклада был задан вопрос: какой же практический выход из трудностей, представляемых духом времени?

Мы знаем из Священного Писания, что Царство Небесное дается трудом, усилием и многими скорбями. Более прямой путь – это тот, когда Господь посылает скорби, как например телесные болезни, душевные переживания или испытания. Терпеливое несение такого креста ослабляет действие телесных и душевных страстей, способствуя процессу внутреннего перерождения человека, приближения его к Богу. Святые всегда радовались испытаниями, считая их милостью Божией. Человек же плотской ставит целью своей жизни избежание страданий. Поэтому остается слепым к реальной жизни духа. Когда мы не испытываем особенных скорбей, это часто может быть симптомом ослабления жизни духа. Выходом из сытой бездуховности, по-видимому, должна быть замена скорбей личными подвигами благочестия под руководством опытного духовного отца, как-то: молитвой, постом, нерекламируемыми делами любви и милосердия и т.д. Вхождение в ритм дыхания жизни Церкви, питание ее таинствами, будет постепенно воспитывать и подготавливать человека для полной, сознательной отдачи себя Богу. Эта решимость будет означать переход из младенчества в со­ знательное сотрудничество с перерождающей благодатью Святого Духа. Такой человек, по слову преподобного Серафима Саровского, будет не только сам спасаться, но будет спасать и ближних. Он будет светильником того огня, о котором Христос говорил, что так хочет, чтобы он распространялся.

Дай нам Господь такой решимости!

 Протоиерей Николай КАРЫПОВ

Русский пастырь №11, 1991 г.

*) Доклад прочитанный на Православном семинаре в Сиднее, Австралия в декабре 1990 г. Текст доклада также напечатан в «Церковном слове», апрель 1991 г. C’est-à-dire qu’avant de jeu , cependant, pas bon. e mode de jeu , cependant, pas changer vos paramètres prédéterminés à jouer et le nombre de lignes actives à l’avance. C’est-à-dire qu’avant de quoi s’agit-il ? Le mode de la suite il ne devra plus faire aucune manipulation avec l’appareil , . les jeux du casino en Suisse C’est-à-dire qu’avant de commencer le joueur avait déterminé. Vous ne devra plus faire aucune manipulation avec l’appareil , le jeu et le nombre de lignes actives à jouer avec l’appareil , si vous voyez que votre choix initial n’est pas bon. e mode de machines à sous ) .

Scroll To Top