Цитата недели

Архиепископ Гавриил (Чепур): выдающийся литургист и церковный композитор

Эта статья посвящена церковно-музыкальному творчеству архиепископа Гавриила Челябинского (Чепур). Некоторые профессионалы в Диаспоре знают о нем и знакомы с его музыкальными произведениями. Но большинству деятелей на церковно-певческой ниве творческая личность архиепископа Гавриила мало известна, несмотря на то, что она заслуживает внимания и почитания всех любителей исконного русского православного церковного пения.

Архиепископ Челябинский Гавриил (Чепура). Фото из архива «Русского пастыря».

Архиепископ Челябинский Гавриил (Чепур). Фото из архива «Русского пастыря».

Владыка Гавриил был преданным членом Архиерейского Синода Русской Православной Церкви заграницей и одним из самых почитаемых и любимых ее иерархов. Он был высоко образованным богословом-литургистом, выдающимся знатоком типикона (уставщиком). Для любителей церковного пения он представляет особый интерес как профессиональный историк и знаток русских православных богослужебных распевов. На поприще церковного пения он много потрудился над переложениями песнопений на основные разновидности знаменного распева (столпового, путевого, киевского, греческого и также, уже в эмиграции, сербского). К сожалению очень немногое сохранилось из его творчества из-за трагических и хаотических событий 20-го века. То немногое что было возможно найти, было уже сочинено в эмиграции и теперь оно разбросано по епархиям Зарубежной Церкви. Возможно, что большая часть его наследия еще находится в Лос-Анджелесе, в архивах приснопамятного архиепископа Антония (Синкевича), ученика и большого поклонника Владыки Гавриила. К сожалению этот архив был недоступен нижеподписавшейся. Известно, что Владыка Гавриил сдал сборник своих церковно-музыкальных сочинений-переложений в типографию в Крыму, уже во время гражданской войны, незадолго до эвакуации в конце 1920 года вместе с митрополитом Антонием (Храповицким) и множеством иерархов и духовенства.

За последние 4 года я наводила справки во всевозможных источниках, обращалась к настоятелям наших монастырей и обителей, к специалистам по истории Зарубежной Церкви, искала сведения в библиотеках на Западе. Эти мои поиски увенчались успехом и были вознаграждены нужной информацией, за которую я приношу искреннюю благодарность всем отозвавшимся на мои запросы. Я также обращалась с запросами о следах деятельности Владыки Гавриила в России к моим знакомым в Москве, в Петербурге и в Ялте. Все ответы были отрицательные. Ничего существенного не было найдено кроме некоторых беглых биографических сведений, мне уже известных упоминаний о его назначениях, об участиях в Соборах, епархиальных заседаниях и т. п. Однако, каким-то чудесным образом я получила 29 августа 2002 года извещение от одного священника по электронной почте с западного побережья США, что ему прислали из Москвы новую книжечку Воспоминаний архимандрита Киприана (Керна). Это замечательно интересные воспоминания о Блаженнейшем митрополите Антонии (Храповицком) и о… епископе Гаврииле (Чепуре), изданные в 2002 году Православным Свято-Тихоновским Богословским Институтом в Москве. Мои московские и ялтинские друзья неоднократно и даже совсем недавно обращались в этот самый институт с запросами о Владыке Гаврииле. Ответ каждый раз был одинаковым: «Нет, у нас ничего существенного о епископе Гаврииле не имеется.» Воспоминания написаны с искренней любовью и уважением к этим двум выдающимся иерархам Зарубежной Церкви и наполнены интереснейшими деталями, захватывающими душу и сердце читателя. Они подтверждают все мною уже найденное, но, к сожалению, в них очень мало сведений о музыкальном наследии Владыки Гавриила и ничего не говорится о вероятно погибшем сборнике его церковных песнопений. Эти воспоминания значительно восполнили мою работу.

Чтобы оценить значение и наследие Владыки Гавриила необходим биографический очерк. Его жизненный путь был сравнительно краток. Григорий Маркеллович Чепур родился 31/19 декабря 1874 г. в Херсоне и скончался 14/1 марта 1933 г. в Панчево, в Югославии. Ему было всего лишь 58 лет. Он происходил из рода военных. Отец его, Маркелл Федорович, был профессиональным офицером, служил в уланах. Из-за этого семье приходилось часто перемещаться по всей Русской Империи. М.Ф. участвовал в турецкой войне на Балканах 1877 г. и вышел в отставку в чине майора. Семья его глубоко верующей и благочестивой матери, Людмилы Ивановны Оссовской, была родом из Польши. Но уже ее отец, казначей Кишиневской области, принял православие. Юный Григорий провел свои ранние детские годы с матерью в Кишиневе, в ее родительском доме. Его выдающиеся способности к точным наукам, особенно к математике, проявились рано и его учитель математики в местной гимназии предсказывал талантливому мальчику блестящую академическую карьеру. Однако, молодой Григорий чувствовал глубокую любовь и преданность Православной Церкви с ранних детских лет. По окончании гимназии в Киеве, он последовал зову своего сердца и в 1892 г. поступил в Киевскую Духовную Академию, где он оказался на одном курсе с Михаилом Николаевичем Скабаллановичем, будущим профессором той же Академии, прославленным литургистом и автором книг «Толковый Типикон» и «Христианские Праздники». Увлечение литургикой, общие интересы и духовное расположение к высокому призванию связало этих двух необыкновенных молодых богословов на всю жизнь.

Григорий Чепур закончил Духовную Академию кандидатом богословия в 1896 г. Одновременно он принял постриг, был наречен иноком Гавриилом и вскоре рукоположен в иеромонахи в Киево-Печерской Лавре. Последовали годы преподавательской деятельности по литургике и гомилетике при разных духовных семинариях по всей Российской Империи, сначала назначением на должность инспектора и позже ректора. В 1910 г. архимандрит Гавриил был хиротонисан во епископа Измаильского с назначением вторым викарием Кишиневской епархии.

В связи с хиротонией архимандрита Гавриила следует привести удивительный отрывок из его «Слова при наречении во епископа Измаильского», едва ли не единственного сохранившегося в печати (напечатано в Прибавлениях к Церковным Ведомостям 1910 г. №8, стр. 357-363.) Слово целиком приведено в Воспоминаниях архимандрита Киприана (стр. 136-146). Это замечательный пример восхитительной и назидательной священной поэзии и богословия, не часто встречающийся в гомилетической литературе. Архимандрит Киприан заявляет в своих «Воспоминаниях», что Владыка Гавриил выражал свое необычайное знание литургики и чрезвычайный, Богом данный поэтический талант в проповедях, которые «были исключительны по красоте, по поэтичности, по блеску».

Вот отрывок из этого «Слова»: «Помню, как сейчас, первое пробуждение во мне духовной жизни, когда я принял семя благодати Божией в сердце сознательно. Входил я семи лет от роду со своей матушкой во Святый и Великий Вторник в один из величественных храмов моего родного города. Служба шла в скромном приделе. Священный лик, «не дерзая приносить бескровной жертвы за честность великого дне, заменил ее воздеянием рук» и умиленною жертвою пения. О, что это было за пение! Поистине, оно проходило «до разделения души и духа»; и мальчик под тихие звуки, волны которых смешивались с волнами благовонного фимиама, вошел впервые во святая святых внутренней своей богообразной скинии – он обрел там Бога своего, почувствовал впервые, как близок Сей Бог к нему, как любит Он его; и шевельнулось что-то новое, великое в глубине души и теплые слезы полились из его глаз, и высоко-высоко поднималась детская грудь, и усиленно стучало сердце …… И страшно было и радостно …… А звуки все лились и лились, как светлые лучи необъятной милости, возвещая зарю новой жизни …… О, тогда в первый раз понял я, что в храме Божием поют и читают; понял раз навсегда, какие великие сокровища сокрыты в этих великих зданиях, благоукрашенных куполами и крестами, которые, казалось тогда, уходили в самое Небо. …»

В своем «Слове» епископ Гавриил вспоминает старенького дьячка, дивное пение и чтение которого так пронзило его детскую душу, как своего первого законоучителя и церковного наставника. У него он научился различным трогательным богослужебным распевам и многообразию осьмогласия. Сознательная любовь к церковным службам побудила юного Григория приобрести в собственность все богослужебные книги на те скромные лепты, которые давали ему родители на детские удовольствия. Владыка Гавриил позже утверждал, что по этим книгам он главным образом приобрел знания по догматике и нравственному богословию. Во всех мне доступных статьях, включая Воспоминания архимандрита Киприана, посвященных жизни и деятельности Владыки Гавриила, говорится о точности и сжатости его стиля преподавания литургики и нравственного богословия, всегда оснащенного уместными цитатами из богослужения. Слушатели его семинаров последнего периода жизни в Югославии с любовью вспоминают, как точно и просто он разъяснял самые запутанные места Типикона и формулировал краткие, четкие ответы на любой вопрос, даже находясь на шумных, многолюдных улицах Белграда. Его замечания и просвещенные дискуссии всегда отличались оригинальностью и яркостью мысли, необычной по глубине, сжатости и ясности.

Блаженнейший митрополит Антоний, будучи также превосходным богословом и знатоком Типикона, чрезвычайно ценил независимое мышление Владыки Гавриила. Оба иерарха испытывали искреннее расположение и братскую любовь во Христе друг к другу. Однако, несмотря на взаимное согласие и уважение, иногда у них возникали разногласия по некоторым принципиальным вопросам богословия или литургики. Засвидетельствованы случаи, когда студенты богословия обращались за объяснениями разницы мнениях обоих иерархов по определенным богословским и уставным вопросам. Епископ Гавриил всякий раз отвечал смиренно: «Если вы когда-либо заметите разногласие между мной и митрополитом Антонием, то всегда помните, что прав он, а не я, ибо он лучше меня изучил и продумал Священное Писание… и потому что митрополит Антоний гениальный человек» (Лопухин, Беседы с епископом Гавриилом, стр. 34; Граббе, Церковная Жизнь, стр. 62). Митрополит Антоний, со своей стороны, считал Владыку Гавриила лучшим знатоком Типикона и непревзойденным литургистом даже среди знаменитых старообрядческих уставщиков.

Как было указано выше, глубокая вера, в соединении с красотой русского богослужебного пения и поэзией священных богослужебных книг вдохновили юного Григория Чепура посвятить свою жизнь служению святой Православной Церкви. Для этого служения он был исключительно одарен как музыкальными и мыслительными талантами, так и феноменальной памятью. После его кончины известный музыковед и исследователь богослужебного пения, Иван Алексеевич Гарднер, писал в своем некрологе: «В лице покойного архиепископа Гавриила Русская Православная Церковь заграницей потеряла серьезного, ценного и своеобразного духовно-музыкального деятеля, композитора-гармонизатора, ученого литургиста. Это последнее сочетание – литургиста с композитором Божией милостью – явление чрезвычайно редкое, ибо обычно литургисты не бывают композиторами, а композиторы редко углубляются в тайны церковного устава и его историю, а тем более в аскетизм богослужения.» Далее Гарднер пишет, что духовный композитор и регент безусловно должен быть ученым литургистом и его внимание должно быть особенно обращено на аскетическую сторону богослужения, на уразумение правильного тона богослужения и составляющих его песнопений. Вот именно это редкое сочетание композитора с глубоким, вдумчивым литургистом озаряло направление всей духовно-музыкальной деятельности епископа Гавриила, начавшейся в России и продолженной в эмиграции.

Епископ Гавриил замечательно объяснял значение и преимущество пения на клиросе. Его объяснение должно было бы стать руководством для всех певчих и регентов, стремящихся украшать пением проникновенные службы Русской Православной Церкви. Вот его слова, записанные студентом богословия, П.С. Лопухиным и приведенные в его брошюре «Беседы с епископом Гавриилом»:

«…знание подлинной Христовой жизни и причастность ей составляет наше блаженство, нашу жизнь. Она почти невыразима. Но люди духовные ощущают ее друг в друге, и это наполняет их сердца тихой кроткой и бесконечной радостью христианского общения и единства. Она в некоторой степени выражается в церковном пении. Господь есть Истина, Добро и Красота, и вот в пении это проявляется. Божественная красота проявляется в пении церковном, конечно в истинно церковном, а не в тех произведениях концертных, которые к стыду нашему нередко исполняются в церквах в угоду людям не духовным, а душевным, вроде, напр. «Покаяния» Веделя. Некоторых радует эта вещь, но для церковного слуха она почти нестерпима. Но есть пение в самом деле церковное, и кто умеет проникаться его красотой, легкой, духовной, вызывающей редко, впрочем, кому известное чувство умиления (а не нервические слезы) – душа такого слушателя подлинно касается божественной жизни. Церковное пение есть выражение высочайших духовных переживаний, им созвучное. Ничего удивительного нет, что такое пение мало кто умеет понимать и ценить. Для этого нужна особая настроенность души, и обычно наши барыни больше любят концерты. Они тоже бывают красивы и тоже имеют свое содержание, но несоизмеримое с произведением духовным. …Нельзя равняться по уровню развития благочестивых, но не духовных людей. Все богослужение по содержанию, по мыслям, выше их, но оно влечет их, поднимает, и не понимая его в той силе, как его понимают люди духовные, они начинают любить эту высшую жизнь, облагораживаются и постепенно ей приобщаются. …(Пение) зовет, учит, открывает неведомые грешным людям высоты созерцания Истины, оно приучает душу к райской жизни, потому что это и есть сама райская жизнь, поскольку люди могут ее уразуметь и усвоить…» (Беседы… стр. 20-22 с пропусками).

Митрополит Антоний полностью разделял мысли епископа Гавриила о церковном пении. Концерты Веделя, Бортнянского и им подобных приводили митрополита в дурное настроение. Когда регент в Белградском храме перед Великим Постом затеял ублажить митрополита Покаянием Веделя, «при первых же звуках стало слышно мычание митрополита в бороду (знак недовольства), а потом цокание языком (предельное негодование) и во всеуслышание резкое замечание:… … «Эротическое пение. Гадость»» (Воспоминания, стр. 37).

Все внимание Владыки Гавриила было направлено на исконные русские православные распевы и напевы еще во время его пребывания в Киево-Печерской Лавре и особенно в Москве, когда он был назначен на должность Синодального ризничего в 1906 г., и где он служил в сане архимандрита в храме Двенадцати Апостолов в Кремле. В этой церкви архимандрит Гавриил устроил образцовую монастырскую службу, на которой монахи пели исключительно по древним распевам. И в дальнейшем, при всех своих различных служебных назначениях во множество провинциальных епархий, архимандрит, а позже епископ Гавриил, занимался своим любимым делом – исследованием и собиранием местных монастырских напевов, включая и старообрядческое пение. Господствующее значение во всяком богослужебном пении имела для него «аскетическая верность» – верный тон и соответствующее правильное расположение духа при приступлении к пению на клиросе. Признавая и ценя значение голосовой техники в хоровом пении, Владыка Гавриил считал ее далеко не самым важным элементом для исполнения песнопений во время богослужений. С его точки зрения, внимание и благоговейное участие в самом богослужении главное необходимое условие, которое должны соблюдать хористы и регент. Он считал, что только при таком общем духовном настроении можно ожидать осмысленного исполнения хором богослужебных песнопений. «Аскетическая верность» святости всех богослужений должна преобладать над т.н. «художественным исполнением» в церковно-хоровом пении.

В 1918-1919 гг. Владыка Гавриил был назначен на кафедру епископа Челябинского, но проехать в свою епархию не смог из-за свирепствующей гражданской войны на юге России. В декабре 1920 г., он присоединился к митрополиту Антонию (Храповицкому) во время эвакуации из Крыма с остатками Белой Армии и прибыл в гостеприимную Югославию в феврале 1921 г. В Югославии он прежде всего был постоянным членом Архиерейского Синода Русской Православной Церкви заграницей и председательствовал в разных административных и ученых комитетах. Он также преподавал Закон Божий в двух женских учебных заведениях (сначала в Харьковском девичьем институте в городе Новый Бечей и позже в русско-сербской гимназии в городе Великая Кикинда. Оба города находились близко от Белграда).

Епископ Гавриил с увлечением отдавался законоучительству. По свидетельствам многих современников рассказы об уроках и воспитанницах были любимой темой его бесед. Он продолжал свою преподавательскую деятельность пока состояние здоровья ему это позволяло. Одновременно Владыка занимался с Братством имени преподобного Серафима Саровского, группой молодых студентов-богословов Белградского университета. Этой группе он читал лекции и вел дискуссии по различным богословским дисциплинам. В то же время Владыка делился своим феноменально богатым знанием русского церковного пения и большим регентским опытом с выдающейся музыкально-талантливой церковно-певческой группой. В ней участвовали, среди других музыкантов-любителей русского церковного пения, будущий архиепископ Антоний (Синкевич), Иван Алексеевич Гарднер, будущий священник Василий Тарасов (его сын и внук в настоящее время священники в Белграде), Л.И. Маслич и Валерия Константиновна Губанова, в замужестве Хекке, сочинившая 27 служб новым святым и на разные случаи, утвержденные Архиерейским Синодом, включая всю службу Одигитрии Русского Зарубежья, Чудотворной Иконе Курской Коренной Божией Матери. Эта группа, по вдохновению епископа Гавриила, образовала левый клирос в Белградском русском православном храме. Гарднер вспоминает, что Владыка был душой этого клироса и передавал ему лучшие, благороднейшие традиции столпового и знаменного православного русского пения. Самые лучшие произведения Владыки написаны именно для этого клироса. Так сохранились его великолепные переложения великопостных и пасхальных распевов, изысканной выразительности и, в то же время, простоты. Он также написал несколько вещей для женского хора, состоявшего из его воспитанниц в указанных школах.

В Югославии Вл. Гавриил изучил разновидности сербского распева, очень им почитаемые и воспользовался ими в некоторых своих переложениях. Многие сербские священнослужители и богословы дивились его глубокому и проникновенному пониманию и знанию сербских распевов.

Следует уделить несколько слов печальному факту исчезновению церковно-музыкального творчества Владыки Гавриила. Как было упомянуто выше, его сборник переложений распевов, сочиненных в России, был отдан в типографию в Крыму перед эвакуацией. По всей вероятности этот сборник погиб в последующее бурное время гражданской войны и советизации. Возможно, что Владыка Гавриил восстановил некоторые свои произведения в Югославии. И.А. Гарднер составил список всех ему доступных композиций Владыки Гавриила и приложил его к некрологу («Церковная Жизнь», но. 4, март 1933 г.). В списке более 30 вещей, но, как было указано ранее, только немногие могли быть найдены в настоящее время. У Гарднера, по-видимому, хранились все сочинения, написанные Владыкой в Югославии. Но и они погибли вместе с коллекциями ценных рукописей и композиций Гарднера при очередной бомбардировке Берлина во время второй мировой войны. Мне удалось собрать около 25 вещей, но я не теряю надежды обрести нехватающие композиции с помощью всех любителей исконного русского православного богослужебного пения.

И.А. Гарднер сообщает, что техника переложений Владыки Гавриила сильно отличается от обычной гармонизации древних распевов. Он не пользовался контрапунктом; однако, будучи опытным гармонистом, он искусно выделял разные голоса хора, придавая им ценную окраску, чтобы подчеркнуть какую-нибудь особенную черту и особое значение данного песнопения. Вместе с тем он был далек от религиозной лирики. В его переложениях отсутствует субъективное чувство. В них слышится пение и чувство церковное, не личное. В этом подходе, по видимому, таится секрет композиций или переложений и исполнения подлинного русского православного богослужебного пения и, к сожалению, только считанные церковно-музыкальные композиторы и дирижеры одарены этой редкой духовной чуткостью.

Все знавшие и почитавшие Владыку Гавриила с теплом поминают его добродушие и веселый нрав, сочетавшиеся с необыкновенной духовностью и нежной впечатлительностью души. Он был приветливым, веселым и занимательным собеседником, необыкновенно остроумным, всегда готовым добродушно пошутить; Владыка любил жизнь и ее дары, ему была присуща некоторая склонность к утонченной гастрономии и к изысканным винам. До конца своих дней он оставался верным служителем своей возлюбленной Русской Православной Церкви заграницей и, несмотря на ухудшение здоровья и слабеющие силы, приезжал из панчевского монастыря в Белград на все заседания Архиерейского Синода и также для чтения лекций своим слушателям. В дни страданий от тяжкой болезни Владыку утешало церковное пение и он проводил многие часы распевая на память разные умилительные песнопения. Почти до последнего своего издыхания он вникал в работу панчевского русского хора и давал регенту и хористам ценные указания.  Влияние Владыки Гавриила было настолько сильно, что все приехавшие в Панчево на его погребение были поражены дивным исполнением отпевания. Оно стало незабываемым событием благодаря заботам самого, призванного Господом, архипастыря.

Удивительную подробность при кончине Владыки Гавриила сообщает архимандрит Киприан в своих воспоминаниях. По его словам митрополит Антоний не признавал никакой «мистики», никаких видений, пророческих снов и подобных народных верований. Однако, в час, когда Владыка Гавриил лежал на смертном одре в Панчево, митрополит Антоний проснулся у себя в Карловцах, разбуженный необыкновенным благоуханием какого-то чудного ладана. Митрополит позвал своего келейника Феодосия, «Федю», которого тоже поразило это благоухание. Оба не могли понять, откуда происходит этот удивительный запах, потому что никакой кадильницы вблизи не было. К полудню следующего дня они узнали, что именно в тот ночной час непонятного благоухания скончался архиепископ Гавриил.

Епископ Гавриил был возведен в сан архиепископа Челябинского Архиерейским Синодом Зарубежной Церкви за свои бесценные заслуги на поприще русского богослужебного пения и углубления знаний по литургике. Следование примеру архиепископа Гавриила должно оставаться постоянной целью хормейстеров и хористов, предстоящих на клиросе святой Православной Церкви. И нам, ревнующим о благолепии церковного пения, следует помнить Вл. Гавриила как одного из редких светочей в истории русского богослужебного пения и ценить и беречь его наследие и заветы.

Вечная память и благодарность Владыке Гавриилу!

Марина ЛЕДКОВСКАЯ
Русский пастырь №42/2003 г.

ИСТОЧНИКИ:

1. Архимандрит Киприан (Керн). Воспоминания о митрополите Антонии (Храповицком) и епископе Гаврииле (Чепуре) (Москва: Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт, 2002).

2. Иеромонах Филипп (Иван Алексеевич Гарднер). «Духовно-музыкальная деятельность Архиепископа Гавриила в эмиграции», Церковная жизнь, №4 (Белград: 1933) 63-65.

3. Граббе, гр. Юрий Павлович. «Высокопреосвященный Гавриил, Архиепископ Челябинский и Троицкий, Церковная Жизнь, №4 (Белград: 1933) 58-63.

4. Лопухин, П. С. Беседы с Епископом Гавриилом (Монреаль: Типография Братства Преподобного Иова Почаевского, 1984).

5. Seide, Germot. Geschichte der Russischen Orthodoxen Kirche im Ausland von der Gruendung bis in die Gegenwart (Wiesbaden: Otto Harrassovitz, 1983) 10, 19, 29, 49, 405.

Эта статья основана на докладе, прочитанном на 15-й ежегодной конференции Русских Православных Церковно-Музыкальных Деятелей в городе Чикаго, Иллинойс, 5 октября 2002 г.

ad block plus free web application development web application development software web based data management web based software development web commerce platforms web commerce software web data management web development and software development web development company
term papersresearch paper writerresearch paper writing helpessays writerterm papers
Scroll To Top
essay writing english essay writer essay re writer instant essay writer college essay writer academic essay writer writer essay