Цитата недели

Из бесед с пастырями еп. Андрея Уфимского

Невозможно разграничить дела пастырские и миссионерские, т.к. каждый пастырь должен давать ответ каждому вопрошающему о вере и потому он — прежде всего миссионер, на нем прежде всего должна сказаться истина слов Спасителя: «кто не собирает, тот расточает».

old rtussian clergy

Дореволюциоанная фотография собрания духовенства

Кто из пастырей может сказать: «вот предел моих обязанностей, дальше которого я не хочу идти!»? Истинный пастырь должен рассуждать не о сокращении труда, а об увеличении своих обязанностей. Как обязанность молиться не дана только для аскетов, но это прямое дело пастыря, так и миссионерство (от латинского слова, равнозначащего греческому — апостол-посланец) — первая обязанность священника. Причина всех разногласий заключается в том, что у пастырей в их сознании недостаточно ярко представляется идеал священника. С грустью приходится отмечать то печальное явление, когда некоторые из отцов благочинных нашей епархии, сопровождая епископа в его поездке по приходам благочиния, не сочли нужным что-либо сказать своему Архипастырю о положении церковных дел в посещаемых приходах, а потому не оправдывают своего назначения — благочинного; они заботятся не о благе церковного дела, а о сокрытии недостатков его. Пастырю доброму нужно не подсчитывать то, что он сделал, а делать неустанно всякое дело на пользу святой Церкви, а мы, нужно признаться, делаем едва ли 10% того, что можем и должны сделать. Разделение пастырства и миссионерства так же невозможно, как, если допустить грубое сравнение, для сапожника изготовление одних голенищей без головок. Подобное разделение может повести, наконец, к появлению таких отрицательных типов духовенства, которые встречаются теперь на Кавказе; они не занимаются ни миссией, т.к. это-де дело миссионеров, ни проповедью, т.к. это дело хороших проповедников, а не дурных, как они смиренно себя считают; не занимаются они и отправлением богослужений, ссылаясь на то, что в храме нет молящихся; все дела свои эти «пастыри» ограничивают только тем, что ведут метрические записи и занимаются домашним хозяйством. Потому всем пастырям нужно всегда носить пред собой идеал, поставленный Самим Господом: «Пастырь добрый душу свою полагает за овцы» (Ин. 10, 11).

Первыми признаками доброго пастыря нужно считать полное нравственное его объединение с приходом, когда пастырь живет горем и радостью своей паствы. Как мать переносит свои радости на детей и птица на птенцов своих, так и священник должен отказаться от личной жизни для паствы, «невесты Христовой», с которой повенчан при получении благодати священства. Отсюда и переход священника в другой приход есть не что иное, как в некотором роде развод с его паствой. Так на это и смотрят лучшие священники; еще недавно об одном из таких пришлось узнать, что он, живя в бедном приходе (Уфимской епархии) и испытывая недостатки по содержанию семьи, при всех упреках жены, не решается перейти в более обеспеченный приход, заявляя каждый раз, что хотя приход и беден, но раз уже поступил в него и прихожане его любят, и он любит приход, а архиерей на другое место не переводит, то и будет оставаться все в том же приходе.

Здесь нужно различать переход священника в другой приход по своему желанию, что в принципе недопустимо, от перевода через архиерея; это уже дело Божие, и у переведенного остается в душе все-таки теплое чувство любви к прежней пастве; но это чувство пропадает, если священник сам переходит из прихода по честолюбию, или ради других каких-либо выгод и соображений. В Греции до сего времени существует порядок, по которому каждый епископ или священник должен жить в одной только епархии или приходе, и допускаются переходы только на второй, и, в самом крайнем случае, на третий приход; на четвертый же приход священник, как бы некоторый четвероженец, уже не переводится. На обычные возражения, что и святые отцы, такие как Иоанн Златоуст и другие, переходили от одной паствы к другой, нужно отвечать так, что святые отцы от прежней паствы не уходили, а, поступая на большее место, только брали в пастырское руководство, кроме прежней паствы, еще большее число людей, принимали на себя только еще больший труд.

Успехи пастырского служения — приведение паствы ко Христу и благодатной жизни — всецело обусловливаются преуспеянием в его собственной жизни. В Орловской епархии известен священник Георгий Косов, который, по личному желанию, поступил в беднейший приход, где большинство были сектанты, церковь пустовала и пришла в полную ветхость. Он не говорил проповедей, но каждый вечер стал один для себя в церкви читать акафисты; слушать эти чтения приходили сначала православные, после сектанты и так полюбили священника за его молитву, что храм теперь полон молящихся за каждым богослужением; церковные средства увеличились, храм при отце Георгии преобразился: его сомолитвенники выстроили ему новый трехпрестольный каменный, для священника выстроили трехэтажный дом, при церкви больницу, и сектантства уже нет — все приняли православие.

У каждого священника есть свой дар, и этим даром он должен пользоваться, и Господь всегда благословит его труды и даст плод его деятельности.

Лучшее выражение всей душевной жизни пастыря можно найти во Втором послании святого апостола Павла к Коринфянам, каковое послание следовало бы каждому пастырю выучить твердо: «Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, — говорится здесь, — умножается Христом и утешение наше. Скорбим-ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим; и надежда наша о вас тверда. Утешаемся-ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении» (II Кор. 1, 5-7). Приведенные слова апостола о том, что по мере умножения страданий умножается и утешение, нужно понимать в смысле приобщения человека к высшей благодатной жизни. Здесь понятие утешение совпадает по содержанию с понятием спасения; но слово «спасение» обозначает по преимуществу блаженство загробное, а слово утешение — это получение на земле благодатных даров Святого Духа «Утешителя», это радость блаженства во Святом Духе, хотя бы и при скорбях жизненных. Таким образом понятие «спасение» только по объему больше понятия «утешение», но по содержанию тождественно.

До какой степени паства близка к пастырю, об этом в II послании к Коринфянам говорится так: «Вы — наше письмо, написанное в сердцах ваших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы — письмо Христово, чрез служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца» (II Кор. 3, 2-3). Но что бы ни делал пастырь, он все всегда делает в меру благодатных даров, полученных им от Бога. Замечательны следующие слова апостола Павла: «Бог,.. озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам» (II Кор. 4, 6-7). Итак, все мы пастыри, только глиняные сосуды, и должны о том твердо помнить и позаботиться, чтобы не осквернить эти сосуды греховною скверною, а сделать достойными вместить сокровище благодати Христовой.

Пастырю не нужно никогда заранее составлять какого-либо плана своей деятельности; он должен только работать со всем усердием, веруя, что Господь придет ему в пастырской работе на помощь. Работа же «по плану» только даст простор грешному элементу его человеческой воли, а потом поведет к ошибкам и тяжкому чувству разочарования и отдалит от Господа Бога. Даже при составлении проповеди не нужно какой-нибудь специальной подготовки. Нужно почитать Священное Писание, писания святых отцов, жития их; так составится сразу две-три проповеди. Но что пастырь-проповедник будет говорить и как будет он говорить, — это дело Божие! Нужно только хорошо помолиться Богу, чтобы действительно всякое слово пастыря было Божиим делом, а не его собственным умышлением. Сам Бог наставит доброго пастыря что сказать, лишь-бы молитвенное настроение с преданностью воле Божией не покидало его. Особенно молитва дает силы пастырю в трудные минуты его делания: на исповеди и в других тяжелых случаях службы, когда без молитвы никакая подготовка иногда не может разрешить труднейших вопросов жизни паствы. Все святые отцы и апостол Павел так и учили и сами поступали, проводя время в неустанном труде, нисколько не внося грешной личной воли, но всецело предавшись воле Божией.

Деятельностью пастыря должны руководить всегда два чувства: самоотверженность и любовь; первое очищает пастыря от его гордыни, дает ему путь к покаянию и подготовляет его к восприятию благодати; а второе чувство, любовь, есть уже дар благодати возрождающей; благодатная любовь пастыря, захватывая сердце всякого встреченного им человека, невольно передается и ему.

Самоотречение матери это сила, которой люди подчиняются больше, чем влиянию философов, т.к. центр нравственного влияния не в мудрости, а в силе сочувствующей любви. Поразительный случай был в жизни одного студента духовной академии, который понял всю жизненную силу и возрождающую благодать святой Церкви не на лекциях ученых профессоров, а на исповеди у одного старца иеросхимонаха, не сказавшего на исповеди ни одного слова; но когда по седой бороде старца полились слезы, этот студент в один момент пережил и сознание своей греховности, и радость согретого благодатью сердца, и всепрощающую благодать Христову. Это и есть возрождение (Владыка Андрей сознался, что говорит о себе). Здесь одно молчаливое выражение искренней сочувствующей любви старца было сильнее всех «препретельных словес» ученых профессоров…

И теперь всякий страждущий, всякий скорбящий может и должен утешаться тем, что он в своих скорбях не один, а что Сам Господь «искушен быв, может и искушаемым помощи»…

Святой апостол Павел пишет так: «Умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами… Мы являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви… в чести и безчестии, при порицаниях и похвалах…» (II Кор. 6, 1, 4-6, 8). Последние слова о служении пастыря в порицаниях и похвалах указывают на то, что, как при порицаниях, когда бранят, пастырь свой ум должен вознести к Богу, так и при похвалах свой успех тоже отнести к Богу, а не к себе. Любовь пастыря к пастве это великий крест, т.к. и эта любовь связывает его с землей, как бы притягивает к земле, и много нужно усилий, чтобы вознести ее на небо, сделать исключительно благодатною. В другом месте того же послания святой Апостол говорит: «мы всегда носим мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (II Кор. 4, 10). Так добрый пастырь всегда умирает для себя, чтобы жить для Господа, и чтобы жизнь Христова открылась в нем.

Духовная жизнь пастыря не исключает разногласий в понимании своего дела с другими пастырями. Таковое разногласие известно было даже между святыми апостолами и великими святителями. Разноречие между пастырями — обычное дело, т.к. один смотрит на дело с одной стороны, другой с другой. Лучше же не обращать внимание на разногласия, уступать разномыслящему с мыслью: хотя мне и не нравится, но ты делай свое дело, я буду вести свое. И никогда не нужно доводить дело до греха, до гнева, до такого состояния, когда при разногласиях ни та, ни другая сторона ничего не делает и взаимно мешает работе.

Слово Божие говорит нам, что терния пастыря дают ему рост, в них действует благодать Божия. Но тут нужно иметь общее правило: если тебе мешают делать одно дело, то ищи где-нибудь недалеко другое, которое важнее первого. Одного игумена, человека высокой духовной жизни, последовательно изгоняли по разным клеветам из монастырей, которые он устраивал. И терпение этого игумена, и его вера в Промысл Божий сделали то, что он, изгоняемый с одного места на другое, устроил несколько монастырей и был учителем сотен монашествующих.

Перед поступлением на пастырскую должность люди обычно предаются красивым мечтам, фантазии, и, когда в пастырской жизни настанет проза, энтузиазм их пропадает, пастырь опускает руки, стараясь найти оправдание себе в помехах от благочинного, консистории и т.д. Но так не должно быть. Пастырю нужно всегда помнить, что, чем больше ему внешних помех, тем больше Бог поможет ему. И святые отцы дары исцеления проявляли более всего тогда, когда подвергались гонениям. Священная история свидетельствует также, как Господь проявлял любовь Свою к избранникам Своим: Аврааму, Иосифу, Моисею, Исаии, Иеремии и другим, когда они переносили тяжкие испытания. Иова враг-диавол испытывал в том, к чему у него оставалась любовь, привязанность: — это к семье и правде Божией, что и выразил он словами: «ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне. Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье» (Иов. 3, 25-26). Эти испытания могут повести иногда к утрате веры в промысл Божий. Но мы должны разделять страдания свои со Христом, мы должны нести свой крест, имея перед собой святой Крест Господа Спасителя; а кто не несет этого Креста, тот, по слову Спасителя, не имеет части с Ним. Все испытания в жизни пастыря: неблагодарность паствы, вражда родных, противодействия властей, козни и помехи от сотрудников и др. предречены Спасителем, изрекшим Своим ученикам: «И поведут вас к правителям и царям за Меня… и будете ненавидимы всеми за имя Мое… Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой…» (Мф. 10, 18, 22-23).

По словам апостола Павла, внутреннее, духовное обновление наше совершается постольку, поскольку тлеет внешний человек, как и сказано им в другом месте: «Смерть действует в нас (апостолах), жизнь в вас (пастве)» (II Кор. 4, 12).

Но выше самопожертвования стоит молитва, которая является началом и концом пастырского дела. Победная борьба со злом священника возможна только при его молитве; без молитвы священник ни к чему не пригоден. Святая молитва пастыря это стены Иерусалимские, которые могут спасти новоый Израиль от всяких бед духовных. И отпадения в сектантство и всякое иноверие бывают всякий раз, как в приходе плохое богослужение, когда и пастырь не молится сам и паству не учит молитве. Даже отрицание крестного знамения сектантами часто имеет причиною своего появления плохое совершение его у православных.

Напротив, хорошее богослужение всегда располагает к себе и сектантов, и раскольников. Этому пример был в г. Златоусте, где введенное протоиереем Яхонтовым прекрасное богослужение обратило в православие почти всех раскольников. Конечно, выполнить весь устав богослужений трудно, для мiрян нужно бы составить особый приходской устав, но теперь возможно делать и сокращения, но только разумно, так, чтобы изменяемая часть богослужения, как определяющая существо дня, или праздника, совершалась без всяких пропусков.

Молитва нужна также и для стойкости общественного служения пастыря: она — единственное подкрепление пастыря в состоянии его духовного одиночества. А это одиночество наиболее чувствуется лучшими пастырями.

Молитва не мешает общественной жизни священника, напротив, непрестанное богомыслие, как бы погружение пастыря в любовь Божественную, разогревает любовь его к людям, «роду жестоковыйному и неверному», по слову Писания; недружелюбию, неблагодарности и бесчувственности людей он и может противопоставить только свое внутреннее богатство в молитвенном подвиге. Так, преподобный Серафим Саровский и многие праведники Божии в молитве находили силы быть снисходительными к преступникам, злодеям, их же обижавшим.

Единственный путь к молитве — это самопринуждение, путь духовной беседы со святыми отцами через чтение их творений и, лучше, стоя, т.к. сидение при чтении лишает человека нужной бодрости духа…

Молитва — единственное средство возвысить значение священника в глазах паствы. Народ больше всего требует от пастыря молитвы, а потому идет и слушает наставления только священников, у которых хорошее служение, в возгласах слышится искренняя молитва, и охотно даже прощает им все, все пороки, кроме невнимания к молитве.

Бывают в жизни такие случаи, что пастырь не безупречной жизни, даже с грубыми падениями, бывает любим паствой, а священника трезвого, с хорошим образованием и приличным поведением, народ не хочет слушать за его немолитвенность, за то, что все его церковные чтения и возгласы являются сплошным лицемерием. Великим образцом молитвы пастыря является молитва, читаемая священником во время Херувимской песни. В этой молитве все величественно и знаменательно. Каждая фраза является выражением огромной мысли. Сначала страшное величие Божие, недоступное и небесным силам; потом глубина неизреченного милосердия Божия, явленная людям в вочеловечении Спасителя, — наконец, заповедь Господня, как повеление, совершать безкровную жертву. Вот, что священник должен иметь и имеет в душе своей, приступая к Престолу Божию для совершения Евхаристии.

Однако все-таки чувство глубокого недостоинства своего способно вызвать в душе молящегося священника настроение близкое к греховному отчаянию. Он может почувствовать ужас своей нечистоты для принесения чистейшей жертвы. На это отвечают слова молитвы, что Сам Господь доселе приносит эту Жертву, а люди грешные лишь исполняют Его повеление: «Ты бо еси приносяй и приносимый и приемляй…» Сам Господь совершает эту Божественную Евхаристию; а поскольку мы, грешные, воспринимаем Его в сердце свое и возносим свое сердце к Богу, постольку Господь Сам является не только «приносяй», но и «приносимый». Но Он же, Господь наш, с Богом Отцом и приемлет эту жертву — «приемляй». Так в четырех словах указана вся сущность святой Евхаристии. Величие этой молитвы показывает, что ее не гений человека составлял, а Сам Святой Дух. Относительно недостоинства совершать Таинство одному сомневающемуся иерею, великий пастырь Церкви Русской, приснопамятный отец Иоанн Кронштадтский, сказал: «тебе приказано Божественную литургию совершать, и совершай не рассуждая, хотя ты и во грехах», как послушание святой Церкви.

Епископ АНДРЕЙ Уфимский
Русский пастырь №27, 1997

 Эти беседы были проведены епископом Андреем в городе Бирске в 1914 году и приводятся по записи священника Иоанна Москалева.

 

Scroll To Top